А Вадиму было не все равно. Он вышел на крыльцо, крайне заинтересованный тем, каким же образом Хоменок собирается передать Маше халат. И то, что он увидел, заставило его измениться в лице. Ладони в карманах брюк непроизвольно сжались в кулаки. Что позволяет себе эта рыжая ведьма? Что она творит? Никогда и никого ранее Сафронов не ревновал, но, увидев подобное, едва сдерживал себя…
Машка лежала на кровати, глядя в потолок, и от досады и раскаяния кусала губы. Правду ведь говорят: из желания досадить другому жабу готов проглотить. Вот только кто же знал, что после этого будет так паршиво на душе. Маша сожалела сейчас о том, что позволила Сашке зайти так далеко. Она ведь не хотела этого. Парень был для нее просто другом. Она мерзко поступила, используя его, преследуя лишь одну цель — досадить Сафронову. А тот ведь, возможно, ничего и не видел. Девушка не знала, как теперь смотреть Хоменку в глаза и продолжать общаться как ни в чем не бывало.
Когда все закончилось и парень разжал объятия, Маша, не помня себя, схватила одежду и убежала в дом. Закрывшись на щеколду и не желая кого-либо видеть, девушка забралась в кровать, натянула одеяло до подбородка и зажмурилась, чувствуя, как ее начинает бить озноб. Лигорская кусала губы и мечтала повернуть время вспять. Ох, если бы можно было все отмотать назад! Никогда, никогда она не позволила бы Сашке коснуться себя! Кажется, впервые за двадцать лет ей было стыдно. Маша поступила неправильно и теперь раскаивалась в этом.
День медленно клонился к вечеру, а она продолжала лежать… Сашка пытался ее догнать, остановить, поговорить, но Маша не желала слушать. Ей нечего было сказать Хоменку. И на его чувства ей нечем было ответить. Маше не хотелось обижать друга. Она догадывалась, что хотел сказать парень, который мечтал о ней не первую неделю. Сашка, небось, решил, что произошедшее между ними в летнем душе положило начало их отношениям и из друга он превратился в ее парня. Она же знала, что никаких отношений между ними нет и не будет. Она потеряла друга и усложнила себе жизнь.
Взошла луна, заглянула в окно, заливая комнату неярким серебристым светом. Захотелось выйти на улицу и затеряться среди полей и ночных просторов. Машка и вышла бы, если бы не боялась столкнуться с парнем, который, возможно, околачивался где-то поблизости и поджидал ее. О Сафронове она вообще старалась не думать, содрогаясь при мысли, что когда-нибудь им придется встретиться лицом к лицу. Нет, она правильно поступила, спрятавшись ото всех. Сегодня лучше пересидеть в надежном укрытии, а завтра… Завтра все покажется дурным сном и она придумает, как исправить ситуацию.
Перевернувшись на бок, Маша Лигорская собралась было уснуть, но вдруг в окно постучали. Девушка вздрогнула и села в постели. Когда она убежала и закрылась в доме, Хоменок тоже стучал в окно и звал ее, а потом ему это, видимо, надоело и он ушел. Возможно, он решил вернуться, но Маша в этом сомневалась. А о том, что стучать может Сафронов, Маша даже не подумала. Наверное, как раз потому, что сейчас была ночь, а в это время суток мужчина предпочитал исчезать, проводя время с очередной пассией в деревне или на развалинах старой фермы. А между тем стук повторился и прозвучал куда настойчивее. Соскользнув с кровати и не включая света, девушка миновала проходные комнаты, вышла в сенцы и, прижавшись к двери, прислушалась. В окно снова постучали.
— Кто там? — откликнулась она, не открывая, однако, дверей.
— С каких пор такая осторожность? — раздался в ответ приближающийся хрипловатый голос Сафронова. — Открывай…
— С чего бы это вдруг? Уже поздно. Я сплю! — сказала девушка, с некоторой дрожью в голосе чувствуя, как гулко стучит сердце.
— Открой дверь! — повторил он.
— Не открою! Уходи! — стояла на своем Лигорская.
— Маша, ты меня знаешь. Мне не составит труда вышибить эту дверь! — предупредил он. — Я сказал открывай!
В его интонации девушка уловила угрозу, и мурашки страха побежали по коже, сердце тревожно застучало. «Может, дать деру?» — пронеслось в голове. Но Маша сразу же откинула эту мысль — убежать-то она может, только ведь это не выход. Что же, ей теперь все время бегать?
Девушка все-таки открыла дверь и высунулась наружу.
— Что случилось? Что за срочность? — спросила она, стараясь говорить ровно и спокойно.
— Ничего не случилось, ну или почти… — ответил он, темной тенью появляясь перед ней. — Вот навестить тебя зашел, как и обещал твоей матери! Не пригласишь войти? А впрочем, мне твое приглашение не надо! — заявил он и, грубо толкнув ее в сенцы, вошел, заперев за собой дверь.
Машка испуганно ахнула, не ожидая подобного хамства. И оглянулась, решая про себя, сбежать или запустить в него чем-нибудь тяжелым. Девушка замешкалась на мгновение, а он схватил ее за руку, пресекая пути к бегству, и прижал к стене.
— Ну, вот мы снова одни, любимая! — с легкой издевкой сказал он.
В лицо ей ударил крепкий запах перегара.
