придурки? Я заслуживаю угроз убийством, потому что не занимаюсь йогой в
одиночестве в своей комнате в 3 часа ночи?»
«Я не об этом. Я...»
«Что ты хочешь сказать? Потому что сейчас ты только и делаешь, что портишь
настроение. Я пригласил тебя расслабиться и получить удовольствие, а не сидеть
здесь с осуждением, как старая засохшая слива».
«Да, правильно, вини меня. Я всегда во всем виноват, не так ли. Когда же ты
научишься отвечать за свои поступки? Некоторые из нас серьезно относятся к своей
карьере». Я так разволновался, что не могу остановиться. «Я знал, что прийти сюда
было ошибкой. Я не знаю, о чем они думали, когда брали тебя в команду. Ты ничто
по сравнению с Элайджей. Ты чертов ребенок».
Я вижу, как мои слова отражаются на его лице, и тут же жалею о сказанном, но уже
слишком поздно. Слишком, слишком поздно.
«Как скажешь, старик. Неудивительно, что все только и говорят о том, когда ты
выйдешь на пенсию. По крайней мере, твой отец ушел с треском. Я наступал в
лужи, проявляя больше индивидуальности, чем ты».
Я знаю, что, возможно, заслуживаю этого, но он умеет пробирать до костей, играя
на моей неуверенности. На секунду я теряю дар речи.
Все, чего я сейчас хочу, - это убраться отсюда.
«Что ж, это было весело», - саркастически говорю я, вставая. «Наслаждайся
остатком вечера».
Наше временное перемирие закончилось, и я поворачиваюсь и ухожу.
Я определенно слышу, как он бормочет под нос что-то похожее на «скучный
ублюдок», но я не останавливаюсь. С меня хватит этого дерьма. Мне очень, очень
надоел этот гребаный Харпер Джеймс.
Я подумываю о том, чтобы вызвать Uber и поехать меня обратно в отель, но вместо
этого решаю пройтись пешком. Ночь в Мельбурне все еще бальзамическая, и мне
нужно сбросить с себя то настроение, в котором я нахожусь.
С того момента, как Харпер занял место Элайджи, от него одни неприятности. Я
пытался, правда, пытался, но есть в нем что-то такое, что просто выводит меня из
себя. Все мысли о пользе свежей крови и духе соперничества улетучились, и я
остался чувствовать себя... пустым.
Я боюсь снова с ним поссориться и знаю, что он не будет пытаться скрыть свое
презрение ни перед Андерсом, ни перед СМИ, ни перед всеми, кто будет слушать.
Это должен был быть блестящий сезон - даже мой лучший на сегодняшний день, - а
теперь он превращается в постоянное поле битвы, в которой нет победителей.
Я говорю себе, что мне все равно, что думает Харпер. Мне не может быть все равно, потому что я не могу себе этого позволить. Я не живу вечеринками. И никогда ими
не жил. Это не имеет никакого отношения к старости в спорте, несмотря на то, что
Харпер может сказать по этому поводу. Если вы посмотрите на средний возраст
гонщиков сейчас, то я лишь немного выше линии. Есть парни на пять, шесть и семь
лет старше меня, которые по-прежнему конкурентоспособны в гонках высшего
уровня. Я начал молодым, вот и все. Алонсо уже за сорок. У меня впереди еще
десятилетие, если бы я захотел. Если бы не было так много молодых людей, выходящих из нижних эшелонов - прямо сейчас я был бы примерно на среднем
уровне. Просто нынешняя когорта вытесняет меня в верхнюю возрастную
категорию.
Но это не имеет никакого отношения к тому, почему я не вписываюсь в компанию
Харпера и Йоханнеса. Мне никогда не нравилась эта сцена, даже когда я был
подростком или когда мне было двадцать. Я никогда не понимал этого очарования.
Я хотел участвовать в гонках и побеждать. Это все, чего я когда-либо хотел.
Участвовать в гонках, побеждать, а потом ложиться спать. Не слишком ли многого
я хочу?
Возможно.
Определенно, по мнению Харпера. Может быть, это то, что ему нужно, чтобы быть
на высоте, но это точно не то, что нужно мне. Может быть...
Мне приходит в голову мысль. Неужели я недооценил Харпера? Может, это все
часть продуманного плана, чтобы выбить меня из колеи? Неужели он на самом
деле... стратег? Неужели он на самом деле какой-то дзен, шахматный гроссмейстер, который опережает меня на десять шагов?
Он просто перевозбужденный новичок, который не отличает свою задницу от
локтя.
Я чувствую, как меня закручивает в вихре чрезмерных размышлений. Все это мне
не помогает.
Я делаю несколько глубоких вдохов и пытаюсь контролировать свои мысли. Я
смотрю на часы. Еще есть время позвонить Элизе, а ничто так не помогает мне
успокоиться и напомнить о моих целях и приоритетах, как моя сестра и ее дети.
Кубок для Кэсси. Защитить свой титул на треке. Чтобы моя семья гордилась мной.
На нас смотрят по меньшей мере шесть пар глаз, когда мы садимся рядом друг с
другом в самолет.
У Анны практически отвалилась челюсть, когда она подняла взгляд от ноутбука, на
котором бешено печатала. Ее удивление быстро сменяется радостью, а улыбка