расплывается по всему лицу. Я никогда не видел ее такой счастливой за все годы, что я ее знаю. Она подмигивает мне и едва заметно показывает большой палец
вверх.
Никому не нужно знать о нашем с Харпером споре в баре после финиша в
Мельбурне. С тех пор мы разгромили еще один Гран-при в Азербайджане. Я не
только квалифицировался первым, но и снова занял первое место на пьедестале.
Это уже три из четырех в этом сезоне. Еще одно доказательство того, что мой
подход работает.
Харпер занял четвертое место и в квалификации, и в гонке, что для новичка в его
первом сезоне просто невероятно впечатляет. Может быть, - нехотя признаю я, - его
подход работает на него.
После ночи, проведенной с Харпером и Йоханнесом, я успокоился. Немного. По
крайней мере, я уже не так зол. Правда, я не могу отрицать, что что-то изменилось в
моем взгляде на Харпера. Это не то, в чем бы я открыто признался или, не дай бог, начал действовать, но в моей голове то и дело мелькают мысли о нем. Может быть, я сексуально разочарован - не могу вспомнить, когда у меня в последний раз был
секс. Но сколько бы я ни медитировал, сколько бы ни принимал холодный душ, я не
могу избавиться от образа его задравшейся рубашки, песочной кожи его живота с
белокурым пухом. Или его кудрявые волосы на влажном лбу, когда он прижимался
к Йоханнесу на танцполе. Это послужило толчком для многих горячих сеансов
дрочки. Холодные брызги, словно тысяча крошечных иголочек, пронзающих мою
кожу, только распаляли меня, когда я брал себя в руки и фантазировал о том, как
преподам новичку достойный урок, с моим членом у него во рту. Даже сейчас, сидя
рядом с ним, вдыхая его запах, я вынужден призывать все имеющиеся в моем
арсенале мантры медитации, чтобы сохранить нейтральное выражение лица и
самообладание.
Он встречался с несколькими другими гонщиками, включая Йоханнеса, после того
как мы все заняли первые пять мест в Азербайджане, и я даже притащил свою
жалкую задницу на ужин в рамках празднования. Я рассматривал это как
компромисс, но в этот раз на моих условиях. Я завязал разговор с другими
гонщиками и техниками и даже не стал следить за временем. Я наслаждался
стаканом ледяной газированной воды, и никто не ждал, что я встану и буду трясти
задницей. А еще лучше, если мне не придется смотреть, как Харпер трясет своей.
«Почему они смотрят на нас так, будто у нас две головы?» - шепчет он мне, когда
дверь самолета закрывается и ступеньки уносятся на асфальт. Остальные члены
«Хендерсома» действительно смотрят на нас, как на животных в зоопарке. Они
явно ожидают какого-то шоу, но я не собираюсь рисковать всем, ради чего работал
всю свою жизнь. На публике мы с Харпером - именно то, что требовал от нас
Андерс: команда.
Наедине... ну, это другое дело.
«Возможно, это связано с тем, что мы дышим одним воздухом и не ссоримся из-за
того, кому достанется большая порция».
Он отвечает легким смехом, и постепенно все возвращаются к тому, чем
занимались до этого.
У нас явно одна и та же идея - сделать Андерса счастливым. Мы этого не
планировали. Я занял свое обычное, предпочитаемое место у окна с видом на
крыло, а он небрежно опустился рядом со мной, как будто это было самой
естественной вещью на свете.
Значит, он способен вести себя по-взрослому, когда захочет.
шумоподавлением и отключаясь от окружающего мира на время полета в Майами.
Я предлагаю ему жевательную резинку, чтобы загладить свою вину, и он берет ее.
Все будет хорошо, говорю я себе. У нас все будет хорошо.
И именно в этот момент все идет кувырком.
________
Посреди ночи меня будит телефон.
Я моргаю, когда мир приходит в фокус. Сейчас 4.18 утра, и на экране мелькает имя
Харпера.
Внутри меня разгорается новый уровень разочарования, потому что этот звонок
сводит на нет всю ту хорошую работу, которую мы проделали. Я почти не отвечаю, но на шестом звонке нажимаю на зеленую кнопку, и в ухо мне врывается жестяная
музыка.
Я не жду, пока он заговорит.
«Это чертовски эгоистично, Джеймс! Я не знаю, почему ты считаешь это
нормальным. Ты же знаешь, как важен сон в дни, предшествующие гонкам. У меня
есть распорядок дня. У меня есть система. Мне нужно войти в зону. Ты все это
знаешь и все равно будишь меня посреди ночи всего за два дня до гонки!»
«Киан?»
Он звучит жалобно. Потерянно.
«Харпер? Что не так? Что случилось?»
В голове проносятся всевозможные ужасные сценарии. Ужасный несчастный
случай, травма, погубившая карьеру, насилие с применением оружия.
«Харпер? Что, черт возьми, происходит?»
«Киан... приди... ты... ты можешь... приди и забери меня?» Его слова невнятны, и он
едва может произнести их в правильном порядке. «Не могу вспомнить название...
отеля».
И тут меня осеняет. Он пьян. Харпер Джеймс слепо пьян.
Опять начинается.
В тот момент, когда я начинаю терять бдительность с ним! В тот самый гребаный
момент!
И все же я спускаю ноги с кровати и натягиваю спортивные штаны. Я вызываю