тоже наслаждается этим. Он смотрит на меня с удивляющей меня интенсивностью, и я понимаю, что это не то, чем он занимался раньше.
Его дыхание шипит между зубами, и он хрипит, когда я ввожу член до упора.
«Блядь!»
Он тянется вниз и начинает надрачивать свой член, стонет и закрывает глаза.
Я начинаю двигаться, и мне не требуется много усилий, чтобы подвести его к краю, пот стекает между нами. Еще один толчок - и я чувствую, что уже близок к этому, но вид того, как его выделения покрывают его живот, становится последним
толчком, и я бурно кончаю, выкрикивая его имя при этом.
Я падаю рядом с ним, а он прижимается ко мне, и мы оба пытаемся перевести
дыхание, прежде чем в комнате воцаряется тишина. Я снимаю презерватив и
выбрасываю его, а когда возвращаюсь, он что-то шепчет мне в грудь, но я не совсем
понимаю. Я хочу попросить его повторить, но его глаза закрыты, и он выглядит
спокойным.
Дыхание Харпера выравнивается, маленькие струйки вырываются из моих волос на
груди, и мы засыпаем, сплетя конечности, наши тела слиплись от спермы и пота, а
мое сердце переполнено перспективой того, чем может стать то, что происходит
между нами.
В пять утра я понимаю, что мы с Кианом делим комнату, как пара, еще с Венгрии.
Комнаты в автодоме не настолько велики, чтобы вместить все вещи и снаряжение
для двоих, но я потихоньку втиснулся в его пространство. Не настолько, чтобы
случайный наблюдатель заметил это, но признаки налицо.
Моя одежда на полу у его кровати. Мое зарядное устройство для телефона, подключенное за рамой кровати. Мой Deep Heat на прикроватной тумбочке.
Все здесь выглядит очень интимно, и я не могу солгать и сказать, что мне это не
нравится. И вот еще что я никогда не думал, что скажу: хотя секс феноменален, он
не идет ни в какое сравнение с тем, когда меня всю ночь держит Киан.
раньше пускал в свою постель, никогда не получали такого удовольствия; им везло, если я позволял им перевести дух, прежде чем они выходили за дверь. Даже когда
мы с Йоханнесом спали вместе, такого не было.
Я не уверен, что с Кианом все иначе. Очевидно, что есть близость и сексуальная
химия, так что, возможно, он просто удобен. Мне всегда нравилось удобство, не
требующее больших усилий.
Но называть Киана просто удобным - это как-то неправильно.
Я знаю, что между нами все хорошо не из-за этого.
Может, именно поэтому я сейчас так напряжен, потому что все это начинает
казаться очень уютным, комфортным и... похожим на отношения. Я имею в виду, что никогда не был в них раньше, так что я не знаю, но в эти дни, когда мне плохо, я лучше вернусь домой к Киану и обниму его в постели, чем выйду на улицу и буду
трахаться со случайным человеком.
Это пугает меня, но я также очень, очень хочу этого.
Меня также очень волнует то, что иногда вызывает у него кошмары, и это еще один
новый опыт для меня.
Он иногда бормочет во сне, чаще всего полную чушь, но то, что он хочет сказать
сегодня ночью, заставляет его язык двигаться со скоростью километра в минуту.
«Туда не ходят», - ворчит он, обхватывая меня руками за талию, притягивая ближе
и вырывая из путаных мыслей.
Мне отчаянно хочется спросить его, что именно, куда не идет? Но я не знаю, стоит
ли мне мешать ему или нет. Вместо этого я прижимаю его ближе, чтобы он знал, что не один.
«Нет, нет, нет!» Он повторяет эти слова снова и снова, и когда я заглядываю ему
через плечо, его лицо искажается от боли. «Еще нет, нет!
Я не уверен, что крик во сне - это нечто, но его слова становятся все громче. В этот
момент он почти кричит, чтобы все, что происходит во сне, прекратилось, и я
выскальзываю из его объятий, чтобы перевернуться на спину.
«Эй, Киан. Киан, все хорошо». Я легонько трясу его за руку, но его ноги начинают
трепыхаться на простыне, как будто он пытается убежать. «Малыш, ну же, все
хорошо». У меня вырывается имя, но я не могу найти в себе силы, чтобы заботиться
об этом. Я просто хочу остановить страдальческое выражение на его лице.
Я трясу его раз, два, три раза, и только на третий раз его глаза распахиваются, а
дыхание становится тяжелым. Его глаза становятся широкими, испуганными, прежде чем он переходит в сидячее положение.
«Прости», - шепчет он, как будто я выгляжу обеспокоенным из-за того, что он
причинил мне неудобства таким образом. «Прости, если я тебя разбудил».
«Не разбудил. Ты в порядке?»
Инстинктивно я тянусь к нему. Обычно это его ход, но, похоже, в этот раз он тот, кого нужно обнять.
«Я не знаю... я не знаю, что это было, но... но мне снилось, что моя мама умирает».
Его голос дрожит, когда он произносит последние два слова, и влажные глаза
блестят в темноте, когда он наконец смотрит на меня.
Он наконец позволяет мне притянуть его к себе, мои руки крепко обхватывают его, и он рыдает мне в плечо. Слезы стекают по моей голой коже, наши тела