прижимаются друг к другу, пока я обнимаю его десять, двадцать, да какая разница, сколько минут. Я бы остался здесь с ним навсегда, если бы это означало, что с ним
все будет хорошо.
Дневной свет начинает просачиваться сквозь жалюзи в дом на колесах. Киан
отстраняется от меня, фыркая в тыльную сторону ладони.
«Ты весь мокрый, извини».
Его лицо разрывается от смеха, когда он понимает, что сказал, и этот звук
охватывает нас обоих, а слезы, которые он пролил всего несколько минут назад, забыты.
Я уверен, что самым правильным было бы поговорить о его кошмаре, но для меня
это новая территория, и я не знаю, как на ней ориентироваться. Поэтому я делаю то, что у меня получается лучше всего, и снова наклоняюсь к нему, на этот раз
захватывая его рот своим.
Его губы соленые, когда я провожу языком по их швам, умоляя его впустить меня.
Это ленивый поцелуй, и мы возвращаемся в горизонтальное положение, делим одну
подушку, наши тела горячие от одеяла, под которое мы снова забрались. Но мне все
равно. Я не могу найти в себе силы переживать из-за того, что это может не
привести к сексу. Я доволен тем, что просто лежу здесь с ним и исследую рты друг
друга, пока не узнаю, что каждый сантиметр его и моего тела станет для него
вторым домом.
Этого достаточно.
И мне кажется, что ему тоже достаточно.
Я работаю над этим в терапии и стараюсь замедлиться и просто существовать в
ощущении того, что меня достаточно. Это странно и тревожно. И в то же время
замечательно.
Когда у меня начинает болеть челюсть, а губы покрываются трещинами, только
тогда я отстраняюсь.
Несколько секунд Киан просто смотрит на меня, и его взгляд становится мягким, когда он убирает пару небрежных локонов с моего лба.
В одно мгновение он как будто встряхивается, прежде чем вскочить с кровати. Мне, наверное, стоит последовать его примеру - напряженный день и все такое - но я не
горю желанием покидать эту комнату или эту кровать. Я перекидываю ноги через
край кровати и пытаюсь привести свой мозг в порядок.
Киан поднимает жалюзи, и комнату заливает дневной свет.
«Аргх!» - шиплю я, прикрывая глаза, как вампир.
«Кажется, мы стали настоящими отшельниками за последние пару дней, а нам еще
нужно записать подкаст и снять несколько коротких видео в командной гостиной. И
я подумал...»
«Не советую делать это слишком усердно. Твой маленький мозг может взорваться».
Я хихикаю. Чертово хихиканье! Как девочка-подросток, которая слишком старается
со своим первым увлечением.
Он то ли не замечает, то ли ему все равно - он притягивает меня к себе, руки
нащупывают бока моего живота, и он щекочет меня, как дикий зверь. Мой смех
переходит в крик, и я пытаюсь вырваться из его хватки, когда в нашу дверь стучат.
Мы оба отшатываемся в сторону, хотя не похоже, что тот может войти. Они нас не
поймали, но мы знаем, что это не может произойти в открытую.
«Иду», - кричу я и вылетаю из спальни Киана, как пуля из пистолета. Скользнув по
замку, я обнаруживаю Анну с другой стороны.
«Вы оба опоздали! Где Киан? Удивительно, что он еще не в комнате команды».
Потому что Киан всегда чертовски пунктуален, а я его явно развращаю.
«Мы как раз собирались выходить». Анна окидывает взглядом мою обнаженную
грудь и обтянутую боксерами задницу и одаривает меня своей лучшей улыбкой.
«Я как раз собирался выходить, честное слово», - говорит Киан, появляясь за моей
спиной полностью одетым, его мятное дыхание обдает меня, когда он вырывается
из дома на колесах.
«Я ни на секунду в тебе не сомневалась», - хихикает Анна. «У тебя две минуты, чтобы одеться и выйти, Харпер».
Киан пожимает плечами из-за ее спины, сдерживая хихиканье, и мне грустно от
того, что наш блаженный пузырь секса и пиццы был нарушен.
Мне грустно, что мы должны впустить в себя внешний мир и в течение следующих
нескольких дней, предшествующих Гран-при Италии, быть Харпером Джеймсом и
Кианом Уокером, партнерами по команде, лучшими гонщиками Хендерсома. Не
нами.
Дни проходят так быстро. Они проносятся мимо нас, как в тумане: звуковые фразы, фотосессии и руководство, наконец-то довольное тем, что мы для них выпускаем.
Больше нет никаких предположений о расколе, разделяющем команду Хендерсом.
Лицо Андерса постоянно раскалывается на две части из-за того, как много хорошей
прессы мы получили. Даже с Джексоном стало легче общаться, когда он
присутствует на каждом собрании команды и видеосессиях, теперь, когда я знаю, что он не представляет угрозы для Киана.
Но дело не только в этом. Яма тоже стала более энергичной, теперь между нами нет
такой вражды. Техники не ходят вокруг нас по пятам, когда мы занимаемся на
тренажере. Все смеются и шутят друг с другом, включая меня и Киана.
Но мы по-прежнему держим дистанцию. Киан не подходит ко мне ближе, чем на
два метра, как будто не может прикоснуться ко мне, не выдав нашу тайну.