По правде сказать, Алкиона и сама не была уверена в своём происхождении, ибо дело это было покрыто мраком неизвестности. Она росла в Мёзии, в семье гета Дагобита и его жены Далы, однако с раннего детства знала, что не является их дочерью. Она не могла претендовать на долю в наследстве, хотя они всегда и относились к ней как родной. Несколько раз она спрашивала Далу о том, как попала к ним в дом, но не могла добиться ничего внятного – будто бы её взяли в семью по просьбе какой-то странницы, от которой ни имени, ни следа не осталось. Вглядываясь в своё отражение в зеркале, она думала, что похожа на фракиянку или на кого-то из множества племён Мёзии и Фракии, все названия которых мало кто мог даже припомнить.
Высокая – явное свидетельство северной крови, – она возвышалась над эфесскими женщинами, да и многими мужчинами на целую голову. От постоянных упражнений тело её потеряло часть женственных черт, мышцы налились на плечах и спине, живот был совсем не округл, предплечья не уступали по ширине мужским, однако она сохранила женскую гибкость, и бёдра её двигались плавно, а ноги были способны танцевать в стремительном ритме. Тёмные волосы почти до ягодиц – она гордилась ими и никогда не стригла, стягивая в узел на затылке, когда нужно было надевать шлем. Слишком острые скулы для эллинки, слишком злые глаза. Волк среди людей, как и было сказано.
– Да и настоящее имя твоё… Разве оно не фракийское? – подняла бровь Демо.
– Пожалуй, – кивнула та. – Я давно уже его не вспоминала.
– Моё имя на арене мне тоже нравится больше настоящего. Кем я была в своей старой жизни? Я дралась в грязной канаве за кусок хлеба. Демо же сражается в лучшей из игр на земле, она зарабатывает мечом больше, чем моя мать имела за всю свою жизнь. Только с этой сукой я делиться не собираюсь.
Вместо Ипполиты снаряжение им принёс Диокл, который едва выглядывал из-за щита, доспеха и массивного шлема. Он был одним из самых юных рабов лудуса, но в свои двенадцать лет уже немало помогал гладиаторам, а также делал другую работу по хозяйству. Конечно, он мечтал когда-нибудь выйти на арену, да и не могло быть иных желаний у сына гладиаторши, что родился в лудусе.
– Я захватил и брусок для меча, чтобы он был острым в бою, – сказал мальчишка, положив всё перед ней. Небольшой прямоугольный щит был окрашен красным, две амазонки на нём сцепились в яростной схватке. Сделанный на заказ шлем был покрыт тонким слоем серебра, его смотровые отверстия напоминали фасеточные глаза насекомого, сверху он венчался фигуркой грифона, а по бокам торчали два изумрудных пера. Эти перья зимородка были связаны с её новым, греческим именем. Тут многие оставляли свои истинные имена в прошлом, и она была из их числа.
– Как там дела внизу? – спросила Демо.
– Циклоп уже вышел и делает своё дело, – ответил тот, – Леэна вовсю натирается, Арес бесится из-за противника, который ему не по чести, остальные слоняются туда-сюда. Говорили, что Сатир заглянет к нам, чтобы напутствовать бойцов. Да, и быков уже убрали.
– Но вонь осталась, – фыркнула Демо.
– Пора облачаться, – Алкиона встала со скамьи.
Рядом несколько рабочих стучали молотками, соединяя декорации, но она не стеснялась, сбросив с себя хитон и оставшись полностью обнажённой. Лента её татуировки охватывала бедро и поднималась на спину, там было представлено несколько сцен, где змеи переплетались друг с другом, и волки преследовали добычу.
– Что скажешь, парень? Хороша? Полезно в нашем деле быть высокой и красивой… Публика любит красивых, – усмехнулась Демо, оглядывая её совсем не с праздным интересом. – Но это и её работа тоже. Каждодневными упражнениями она превратила свою плоть в металл… да, фракийская кровь. В нашем народе родятся сильные женщины, как ни крути. Согласен?
Алкиона закрепила на бёдрах тугую повязку, потом защёлкнула пояс с бронзовыми накладками, натянула на ноги войлочные обмотки, что доходили до середины бедра, и сверху надела поножи, начищенные до золотого блеска. Подруга помогла ей скрыть грудь под ещё одной кожаной повязкой и натянуть на правую руку кольчужную манику, что крепилась ремнями.
– Одним ударом, – шептал Диокл, рассекая воздух её мечом. Женщины невольно улыбались, глядя на него, – он был худощав для своих лет, но довольно высок, его светлые короткие волосы спутались на лбу, а голубые глаза выдавали галльскую кровь. Так или иначе, но он пока не производил впечатления воина.
– Ладно, давай, – Алкиона потрепала его по голове и взяла клинок. Это была сика, иногда называемая греками махайрой, – переломленный под тупым углом короткий меч, что позволял наносить коварные удары, подлезать под щиты и подрезать конечности в самых неожиданных местах. Она положила его на колени и начала работать бруском, время от времени протирая металл тканью. Она всегда делала это сама, чтобы убедиться, что лезвие остро как бритва, и оружие не подведёт в нужный момент.
