– Я хочу… чувствовать себя важной, чтобы моя собственная жизнь была важна, – признаюсь я. – Добившись этого, я бы наконец выбралась из папиной тени. Я могла бы получить олимпийское золото – то, чего у отца никогда не будет, – у меня вырывается раздраженный стон. – Я чувствую себя такой жалкой, когда говорю об этом. Ужасно, правда?
– Вопрос в том, только это подстегивает тебя к соревнованиям или нет. Для тебя это такой плевок ему в лицо, мол,
– Конечно, нет, – я вздрагиваю. – Это только крошечная часть общей картины. Маленький процентик. Идея, которая сидит у меня на подкорке и иногда напоминает о себе. Соревнования на мировой арене гораздо важней, чем конкуренция с собственным отцом. Это же восторг просто!
– Хорошо. Вот на этом восторге и сосредоточься. Но помни и о маленьком процентике.
– Мне даже признаваться в этом неприятно, – бормочу я, прикрывая глаза. Райдер приподнимает мой подбородок, касается его пальцами, и я вздрагиваю.
– Надо тебе с этим справиться, – хмуро произносит он.
Он хмурится.
– Ого. Я только что поделилась с тобой таким важным для меня моментом, а ты…
– Да нет же, я не это имею в виду, – он качает головой. – Надо тебе прекратить испытывать вину за собственные чувства. Ты ненавидишь эту девицу, Эмму, и страдаешь из-за собственной ненависти. Тебе хочется получить то, чего нет у твоего отца, но тебе неловко от одной мысли об этом.
Меня душат слезы. В горле ком, глаза щиплет. Господи, надеюсь, я хоть не разрыдаюсь.
– Ты будто намеренно отказываешься говорить вслух о каких-либо негативных вещах. Как будто от этого ты сразу станешь плохим человеком. Или же тебе кажется, что ты должна быть вечно благодарна за то, что родилась обеспеченной и одаренной. – Он обнимает меня, легонько целует, поглаживает по голой руке. – Чувствуй как чувствуется, и все. Это нормально.
Я часто моргаю, пытаясь сдержать слезы, но все напрасно: они вот-вот потекут по щекам, и вовсе не потому, что мне стыдно за сказанное.
Я больше не могу отрицать, что у меня появляются чувства к этому парню.
– Я… – перевожу дух, пытаясь вернуть самообладание. – Я никогда не встречала человека, которому могла бы рассказать обо всем и при этом комфортно чувствовать себя. – Я заглядываю в бездонные синие глаза. Их яркость не устает меня поражать. – Мне кажется, ты никогда не осуждаешь меня. Ни в чем. Вообще.
– Так и есть.
– А тебе никогда не кажется, что я осуждаю тебя?
– Никогда, – просто отвечает он.
Он нервно хватает воздух, и я в точности знаю, что он чувствует. Страшно просто до усрачки.
Райдер переворачивает нас: сам укладывается на спину, я лежу у него на груди. Пробегает пальцами по обнаженной коже, от плеча к копчику, потом устраивает руку у меня на бедре. Я вздрагиваю от его прикосновения.
– Жизель, – начинает он.
– М-м-м?
– Теперь-то мы встречаемся?
Я чувствую, как губы расплываются в улыбке, и, слегка приподнявшись на локте, поглядываю на него сверху вниз. Он кусает губы, и это просто очаровательное зрелище.
– Да. Думаю, да.
Из номера Райдера я выскальзываю ни свет ни заря, потому что боюсь, что автобус с мужской командой Брайара подъедет раньше времени и нас каким-то образом увидит Кейс.
В конечном счете мне, конечно, придется обо всем ему рассказать, это я понимаю. Вот только от мысли о том, что придется причинить ему боль, становится противно на душе. Мы были вместе почти два года. У нас общее прошлое.
Я-то думала, что мы с Райдером несколько раз перепихнемся и на этом все закончится. Кейсу я и рассказывать ничего не планировала. Зачем ему знать? Вот только прятаться дальше у нас с Райдером не выйдет. Прошло уже несколько месяцев, что лично меня просто поражает: ощущение такое, что я его целую вечность знаю. Уже и не помню те печальные времена, когда не знала его поцелуев, от которых голова идет кругом.
У нас игра после обеда, и мы из нее выходим победителями – никто в этом сезоне еще не сумел разгромить нас. У нас есть час на ранний ужин, после чего наступает время смотреть игру мужской сборной. Я еще не видела ни одной их игры после того, как Райдер с Кейсом вынуждены были разбить лагерь у дороги посреди ночи. С тех пор они выиграли четыре матча подряд, насколько мне известно, и складывается впечатление, что их уже не остановить, но я впервые буду наблюдать за ними вживую.
И я сразу вижу разницу по сравнению с началом сезона. Особенно в случае с этой парочкой. Такой связной работы я еще не видела. Это не команда, это маленькая армия, и они мгновенно обрушиваются на соперников. За третьего нападающего играет Уилл, на защите – Беккетт с Демейном, и эта парочка тоже просто жжет.
– О господи, – стонет Ками. – У него такие нежные руки.
Это она про Беккетта, и с ней не поспоришь: он отстает по скорости от Кейса и Райдера, но с клюшкой обращается так, что просто загляденье.
– Он великолепен, – вздыхает она.
– И ты с ним еще не переспала? – весело уточняет Уитни.
