Эффект Грэхема полностью

Раздражение раздирает меня на части.

– Я что, теперь объясняться перед тобой должен?

Джиджи хмурится.

– Необязательно вести себя как мудак.

– Извини. – Запускаю обе руки в волосы и отвожу взгляд. Она так внимательно на меня смотрит, что просто невыносимо. Будто пытается залезть мне в голову. – Сказал же, я сегодня не в настроении.

– Тогда не стоило и приходить, черт тебя дери! – заводится она. – Сидел бы дома и дулся, а меня оставил бы в покое.

Я сжимаю зубы, поворачиваюсь к ней.

– Но ты все-таки пришел, – не унимается она, – так почему бы не повести себя как взрослому человеку и не рассказать мне, что не так?

Отчасти именно так я и хочу поступить. Сесть и поделиться с ней всем, что меня гложет. Вот только потом я представляю, с какой жалостью она на меня посмотрит, сколько у нее неизбежно возникнет вопросов, и слова застревают в глотке.

После долгой паузы Джиджи фыркает.

– Проехали. Уходи. Даже если ты бы решил остаться и поговорить, теперь уже я не в настроении проводить с тобой время. Убирайся.

Джиджи со мной не разговаривает. Хуже того: она меня попросту игнорирует.

Ладно, не совсем так. Она прислала одно сообщение: сказала, что прямо сейчас не хочет меня видеть, и было это четыре дня назад.

Я еще с тех пор, как ушел в тот день из ее общежития, чувствую себя настоящим мудаком, но проблема в том, что я толком не умею ни разговаривать, ни извиняться. Когда все мои звонки отправляются на голосовую почту, я пишу три сообщения с извинениями – все разные, все более отчаянные, что в воскресенье утром приводит к некоторому подобию переписки.

Я: Я не понимаю, что не так. Я же извинился. У меня в тот вечер было плохое настроение. Не знал, что мне запрещено быть в плохом настроении.

Жизель: Если ты до сих пор считаешь, что я поэтому злюсь, то никогда не поймешь, в чем дело.

Я: Пожалуйста, можно позвонить тебе?

Некоторое время она печатает. Потом три точки исчезают, и на экране появляется ее имя.

Мое сердце начинает биться быстрее, и я торопливо перебираюсь из гостиной, где мы с парнями смотрели футбол, в кухню.

Наконец-то!

– Привет, – говорю я в трубку, пожалуй, слишком взволнованно.

– Привет.

Сердце мое сжимается от звука ее голоса. С ума сойти, до чего сильно можно скучать по человеку, когда не слышишь его голос каждый день.

Прислонившись к кухонной стойке, медленно выдыхаю.

– Мне не нравится, когда ты меня игнорируешь, – угрюмо сообщаю я.

– Ну что ж, а мне не нравится, когда на меня кричат.

Тут же испытываю вину.

– Знаю. Прости меня. Я был в ужасном настроении и не имел права выливать все на тебя.

Повисает долгая пауза.

– И все? – спрашивает она.

Я озадаченно моргаю.

– Ну да!

Ответом мне служит раздраженное сопение.

– Мы же теперь вместе, так? Мы встречаемся?

– Да, – осторожно соглашаюсь я.

– Когда люди встречаются, они разговаривают.

– А мы сейчас разве не разговариваем?

– Знаешь что? Я отказываюсь принимать твои извинения. Мне пора.

– Джиджи…

– Нет. Я собираюсь обедать с Мией, а потом у меня по плану пробежка. И тебе явно нечего сказать, так что…

Она вешает трубку, даже не попрощавшись.

Я таращусь на экран телефона, раскрыв рот и гадая, что за чертовщина только что случилась. Разумеется, именно в этот момент в кухне появляется Шейн – явился за бутылкой воды.

Честно говоря, ума не приложу, что случилось. Я же извинился. Чего еще она от меня хочет?

– Что такое? – раздается от холодильника.

– Я выбесил Джиджи, и она не принимает мои извинения.

– Вот девчонки, а, – вздыхает Шейн и отправляется обратно в гостиную.

Я плетусь за ним, продолжая раздраженно ворчать.

– Серьезно, что за хрень-то?

– Ну что теперь? – тянет Беккетт.

– Джиджи на него злится, – любезно сообщает ему Шейн.

– Я что, не имею права на неудачный день? – спрашиваю я их.

– Вот девчонки, а, – повторяет Шейн и возвращается к игре «Пэтриотс»[53].

– Ты теперь так на каждую мою фразу реагировать будешь?

– Да, – он даже от экрана не отрывается. – Тут «Пэтсы» играют, а твои проблемы меня не особо интересуют, честно говоря.

Уилл, примостившийся на краю дивана, фыркает.

Кстати. Я уже отчаялся понять, что же сделал не так, а его мнение может оказаться ценным.

– Ты знаком с ней дольше всех нас. Можешь меня выручить?

– Ни за что. Я даже вмешиваться не собираюсь, – заявляет Ларсен. – Плохо уже то, что я оказался втянут в отношения Джиджи и Кейса.

– Но они с Кейсом уже не состоят в отношениях, – мрачно напоминаю я.

Завидев мою грозную физиономию, он только посмеивается.

– Точно, но раньше-то состояли. А ведь я сначала подружился с ней и уже потом – с Кейсом, так что после того разрыва мне внезапно пришлось как по минному полю ходить, чтобы сохранить дружбу с обоими.

– У нас с ней речь о разрыве не идет, – рычу я.