Хочу ли я вообще продолжать такие отношения? Есть ли в них смысл?
Я не могу встречаться с человеком, который вот так от меня отгораживается и не впускает в свою жизнь.
Правда, тут же мне приходит мысль о том, как приятно видеть его улыбку в ответ на мои слова. Как бьется мое сердце, когда он смеется. Как внимательно он меня слушает – никогда не осуждая, принимая такой, какая я есть.
Наскоро вытираюсь, натягиваю пару фланелевых штанов и худи. Наряд совершенно не сексуальный, но он все равно окидывает меня восхищенным взглядом, едва я вхожу в комнату, и, как бы глупо это ни звучало, под его взглядом я чувствую себя сногсшибательной красавицей.
Я сажусь рядом с ним, подтянув колени к груди.
– Моего отца зовут Люк, – произносит он.
Я как-то не ожидала такого начала.
– Правда? – нахмурившись, переспрашиваю я.
– Мама назвала меня в честь него.
– Так ты Люк Райдер-младший?
– Не совсем. Фамилии у нас разные. Родители не были женаты, так что Райдер – девичья фамилия моей матери. – Вид у него такой, будто ему вот-вот станет плохо. – Я рад, что у нас хоть имена на полностью совпадают. Господи, тогда от всего этого вообще было бы никуда не деться. Так у меня, по крайней мере, всегда остается фамилия Райдер.
– Почему ты так хочешь отстраниться от него? Вы с папой не очень близки?
– Он убил мою мать. Выстрелил ей в голову.
Я в таком шоке, что не могу пошевелиться.
Он совершенно не подготовил меня к этому признанию, и я понятия не имею, как реагировать.
Я глазею на него, почти не мигая, а потом спохватываюсь, что он только что рассказал мне о невероятно личном и травмирующем событии, а я пялюсь на него как идиотка.
– Что? – заикаясь, выдавливаю я. Не самая логичная реакция, признаю. Впрочем, хорошо, что я хоть снова обрела способность говорить. – Твой отец убил твою маму?
Райдер кивает.
– И сколько тебе было, когда это случилось? Ты… – я запинаюсь.
Мне до сих пор не осмыслить такое признание. Я буквально не могу переварить тот факт, что мать Райдера умертвил его собственный отец.
– Мне было шесть. И да, это случилось на моих глазах.
Я беру его за руку – она просто холодная, переплетаю пальцы, пытаясь согреть, побуждая продолжать.
Взгляд у него напряженный, лицо искажено страданием.
– Не надо говорить об этом, если не хочешь, – наконец произношу я. Ответом мне служит сухой смешок.
– Правда? Потому что и мое присутствие здесь, и твоя злость на меня связаны как раз с тем, что я мало тебе рассказываю. И что, теперь я могу ничем не делиться с тобой, и все будет нормально?
– Я просто хотела сказать, что ты не обязан рассказывать мне все
– Что мой отец – убийца?
Я чувствую себя просто кошмарно. Я четыре дня почти не разговаривала с ним, потому что он отказался рассказывать, почему не хочет, чтобы я звала его Люком. Теперь я знаю ответ, но от него просто сердце разрывается. Может, и не стоило давить на него, заставлять говорить об этом.
– Все нормально, – говорит он, заметив мои терзания. – Я расскажу. Просто… в этом уже нет никакого смысла. Теперь все в прошлом.
– Но это прошлое сильно повлияло на тебя – настолько, что ты не пользуешься собственным именем.
Райдер в ответ рвано выдыхает. Он долго молчит, и мне начинает казаться, что с разговорами на сегодня покончено, но он меня удивляет:
– Отец не был жесток. Знаю, звучит иронично, учитывая, как все закончилось. Но он не бил нас. Никогда не поднимал на маму руку, по крайней мере в моем присутствии. Синяков и разбитых носов я тоже не видел. Он, конечно, вел себя как говнюк, когда напивался, но я никогда не жил в страхе.
– И что, он просто сорвался?
– Не знаю. Мне было шесть. Я не знал точно, что происходит в их отношениях, только что они много спорили. Вряд ли мама была с ним счастлива, но ради меня она храбрилась, делала вид, что все нормально. – Он нервным жестом проводит по волосам. – Черт, может он
У меня заходится сердце. Я представляю, как шестилетка стоит на пороге комнаты, глядя, как отец наводит оружие на мать. Это же просто немыслимо.
