Эффект Грэхема полностью

Джиджи отлучается в ванную, так что я остаюсь в кухне наедине с ее отцом и братом. Оба косятся на меня так, будто я – международный террорист, каким-то образом попавший к ним в дом.

После долгой паузы Уайатт скрещивает на груди руки и спрашивает.

– Что тебе надо от моей сестры?

– Уайатт, – одергивает его Гаррет.

Тот косится на отца.

– Нет-нет, предоставь это мне. Если понадобится, придешь на помощь. – Зеленые глаза впиваются в меня. – Так что?

Я с трудом сдерживаю вздох.

– Мы вместе. Не знаю, каких еще слов ты от меня ждешь.

– Вместе, – повторяет он. – И что это значит?

– Это значит, что мы вместе.

– Так, все, я иду на помощь, – встревает Гаррет, приняв ту же позу, что и сын. – А дальше, по-твоему, что?

Абсолютно все.

Вот только говорить мне об этом не хочется. Я вообще не привык говорить о своих чувствах, особенно с двумя мужиками, которых едва знаю.

– Я не совсем уверен, что вы хотите услышать в ответ. Мы вместе уже некоторое время, и у нас все хорошо. – Я заставляю себя поочередно посмотреть в глаза сначала одному, потом другому. – И я считаю наши отношения серьезными.

Уайатт опасно прищуривается.

– Я кое-что почитал о тебе. Ты кого-то избил на молодежном чемпионате.

Я киваю.

– Так и есть.

– Проблемы с управлением гневом? Или что?

– Уайатт, – с укоризной произносит Гаррет, а потом сам говорит: – Хотя мне самому любопытно, что же там произошло.

– Парни, заканчивайте допрос с пристрастием. – В кухню заходит Джиджи, и ее явно переполняет раздражение. – Хватит. А ты, Райдер, не обязан отвечать на их вопросы. И, кстати, Райдер помогал маме готовить, так что убираться он не обязан. Он свободен. – Она тычет пальцем в оставшихся. – Это ваша работа. А мы пойдем посидим с мамой – единственным нормальным человеком в семье.

И с этими словами она утаскивает меня из кухни.

– Господи. Спасибо, – бормочу я, когда мы отходим достаточно далеко.

– Прости, они иногда слегка перебирают с опекой.

– Слегка?

– Зато теперь ты наверняка рад, что прошелся со мной по магазинам! Всегда полезно иметь наготове взятку.

Что ж, формально все подарки выбирала она, потому что мне ее домочадцы были знакомы только в самых общих чертах. Однако мои подарки произвели фурор, особенно нотная тетрадь в прикольной металлической коробке, которую я купил Уайатту. Он неохотно благодарит меня, но вид у него довольный.

– Итак, вы ужинаете и открываете подарки в канун Рождества, а завтра что делаете? – спрашиваю я Грэхемов. Мы сидим в зале, и мерцающие огоньки гирлянды с елки отбрасывают тени на стены. Разумеется, у них множество старых сентиментальных украшений, крошечные гипсовые отпечатки ножек Джиджи и Уайатта, сохранившиеся с младенческих лет. Обычно я счел бы подобное тошнотворным, но прямо сейчас вроде как не против.

– Мы ленимся. – На секунду Уайатт будто забывает, что у них в курятнике притаился лис, и отвечает мне как нормальному человеку, а не негодяю, который пытается опорочить его сестру. – Подъедаем праздничные блюда. Открываем коробки с рождественскими печеньками от бабушки.

– Иногда отправляемся кататься на коньках на пруду в конце улицы, – вклинивается Джиджи. – Хотела бы я посмотреть, как вы двое разыграете буллиты… – Она кивает на нас с Уайаттом.

Тот морщится.

– Пожалуйста, не заставляй меня играть в хоккей.

– Но у тебя так хорошо получается! – в отчаянии восклицает она.

– Ага. Знаешь, как выматывает, когда ты хорош в том, чем не хочешь заниматься?

Гаррет фыркает.

– Неблагодарный ты наглец. Тебе от меня достался весь талант, и что ты с ним делаешь? Песенки распеваешь.

– Эй, это уже мой талант, – вмешивается Ханна.

Он тут же пристыженно опускает взгляд.

– Прости, Уэллси. Твой талант гораздо ценнее моего, тут спору нет.

И он, похоже, правда так считает. А на жену смотрит с такой любовью, что я чувствую себя практически вуайеристом. Никогда не видел, чтобы люди так смотрели друг на друга.

Мне внезапно приходит мысль о том, что думают люди, заметив, как я смотрю на Джиджи.

В конечном счете мы все поднимаемся наверх и расходимся по спальням. Я провожаю Джиджи до двери в ее комнату, и она, встав на цыпочки, шепчет:

– Проберешься ко мне, когда все уснут?

– Ни за что.

– Да ладно.

– Я уже сказал, что и пальцем тебя не коснусь под крышей твоего отца. Положение и без того опасное.

– Как насчет сексуальных сообщений?

Я упрямо качаю головой.

– Что, если мы с ним случайно телефоны перепутаем?

– Как такое вообще может случиться? Брось, ну хоть одну фотку члена.

– Что за одержимость? – тяну я. – Мне попросить Дженсена отправить тебе презентацию о зависимости от секса?

Я целую ее на прощание – в щеку – и отправляюсь в гостевую комнату. Кровать безумно удобная, но мне никак не заснуть. Некоторое время я ворочаюсь с боку на бок, потом решаю, что надо совершить набег на бар и заставить себя заснуть. Один из псов молча трусит за мной в кухню. Второй уже там – лежит на полу в примыкающей к кухне гостиной, где Ханна заворачивает подарки.

Я заглядываю к ней.

– Я-то думал, что мы уже открыли подарки, – сухо замечаю я.