– Мне уже нравится. – Я не свожу взгляда с горошин ее сосков.
– Тебе ведь нравится, да? – подначивает она, обхватывая свои идеальные груди. Мой член дергается.
– Да.
– Насколько ты тверд в процентах?
– Прямо сейчас? – Я трогаю твердеющий член. – Процентов на сорок.
– Хорошо. Готов? Итак, Мочилово в День подарков. ТД-Гарден. Частный каток. – Она выдерживает паузу для пущего эффекта. – Гаррет Грэхем. – Еще одна пауза. – Джон Логан.
Я сглатываю.
Она, разумеется, не упускает мою реакцию и слегка усмехается.
– Хантер Дэвенпорт.
Мой член снова дергается.
– Джейк Коннелли.
– О господи, прекрати, – умоляю я. – Ты хочешь сказать, что в День подарков катаешься со всеми этими ребятами?
– О да. У нас традиция. И дети тоже играют. Мы выбираем себе капитанов. Схватка не на жизнь, а на смерть. – Ее взгляд скользит по моему телу. – Какой процент твердости теперь?
Я сжимаю член, прикидываю.
– На восемьдесят процентов.
Она хохочет, а потом стягивает крошечные шортики и ярко-красные трусики и взбирается на меня. Груди покачиваются из стороны в сторону.
– Погоди, я оставила лучшее напоследок. – Она ослепительно улыбается, глядя на меня сверху вниз. – Джиджи Грэхем.
– На сто процентов. – Я с животным рыком приподнимаю ее задницу и насаживаю Джиджи прямо на свой твердый как камень член.
Дом Грэхемов будто сошел с рождественской открытки. Каменное здание в колониальном стиле расположено в богатом районе на засаженной деревьями улице и далеко от проезжей части. Вход с колоннами, гараж на четыре машины. Войдя через переднюю дверь, оказываешься в пугающем своим великолепием холле, но, если пройти в глубь дома, окажется, что на самом деле здесь довольно уютно. Мебель не современно-безликая, а приятная глазу, явно активно используемая. Из украшения – в основном семейные снимки и разные грамоты в рамочках.
– Ты всегда здесь жила? – спрашиваю я Джиджи, когда она завершает экскурсию по особняку.
На дворе канун Рождества, и мы приехали где-то час назад. Пока кроме нас в доме никого нет – ее родители поехали что-то прикупить в магазине, а Уайатт еще не добрался. Как сказала Джиджи, ему лететь из Нэшвилла, и рейс только во второй половине дня.
– Нет, мы с Уайаттом первые пару лет провели в особняке в центре города, но родителям хотелось побольше свободного места. – Она закатывает глаза. – Они выбрали этот дом, хотя, как по мне, для семьи из четверых это перебор. Шесть тысяч квадратных футов, восемь спален, четыре ванные комнаты. Как-то слишком.
Она ведет меня в просторную гостиную, которую называет залой. Остановившись у занимающего всю стену окна, выходящего в сад, я восторженно взираю на белое покрывало снега и кристаллы инея, налипшие на деревья. Прошлой ночью пошел снег, и Джиджи была в восторге: все говорила, как любит белое Рождество.
Моей руки касается влажный нос, и я не могу сдержать улыбку: снизу на меня таращится золотистый лабрадор Коротышка. Собаки ходят за нами по пятам с самого нашего приезда.
– Ты им пришелся по душе, – замечает Джиджи.
– И почему тебя это так удивляет?
– С твоим-то колючим характером кажется, что все животные в ужасе разбегутся – ты их мигом распугаешь.
Склонившись, почесываю Коротышку за ухом.
– Не-а. Мы друг друга понимаем. – Я перевожу взгляд на Бержерона: – Так ведь?
Хаски склоняет голову, внимательно прислушиваясь к разговору.
– Ты точно не против остановиться в комнате для гостей? – уточняет Джиджи. – Папа разрешил тебе остановиться только на таких условиях.
Мне хочется спросить, останавливался ли в комнате для гостей Кейс, когда приезжал, но я не хочу показаться неблагодарным. По правде говоря, я бы не сделал и шагу в спальню Джиджи, даже если бы ее родители расстелили нам красную ковровую дорожку. Я же не самоубийца.
Она, будто прочитав мои мысли, тут же говорит:
– Да, Кейс всегда останавливался в гостевой комнате. Но, если будешь хорошо себя вести, я разрешу тебе пробраться ко мне в комнату, когда все заснут.
– Определенно нет.
– Серьезно?
– Серьезно. Не хочу, чтобы меня прикончил Гаррет Грэхем.
Впрочем, судя по тому, как он хмурится, глядя на меня, когда они с женой наконец возвращаются домой, убийство все еще может произойти, и неважно, где я буду спать.
– Мистер Райдер, – прохладно приветствует он.
– Пожалуйста, не называй его мистером, – тут же требует Джиджи, закатывая глаза.
Миссис Грэхем куда дружелюбнее.
– Добро пожаловать, Люк. Я рада, что ты проведешь с нами Рождество.
Она ярко улыбается, и в ее травянисто-зеленых глазах пляшут искорки. Поскольку мне не хочется поправлять ее и просить не называть меня Люком, ближайшую неделю я, видимо, проведу под этим именем, хочется мне или нет. Главная моя задача – не сделать ничего, что могло бы настроить Грэхемов против меня.
– Спасибо, что согласились принять, миссис Грэхем.
– О, прошу, зови меня Ханной, – настаивает она.
Ее муж выдает обманчиво любезную улыбку.
– А меня называй мистер Грэхем.
Что ж, расклад понятен.
