– О, это традиционная вторая часть. Мы делаем вид, что подарков больше нет, а потом на следующее утро дети просыпаются и находят на кухонном столе еще несколько штук.
– Очень хорошая традиция, – неловко киваю я. – Вы не против, если я налью себе выпить? В смысле, чего-нибудь покрепче воды или молока.
– Не спится?
– Да. Незнакомое место, наверное.
– Пойдем. У меня для такого случая есть проверенное средство.
Она ведет меня по коридору на террасу, которую Гаррет, должно быть, использует еще и в качестве офиса, потому что все внимание тут же приковывает стол и несколько полок, уставленные наградами и фотографиями в рамках. Есть даже снимок, на котором Гаррет пожимает руку президенту, вот только политика меня совершенно не интересует, так что ноги несут меня к другой фотографии – это групповой снимок, около двух дюжин человек на мостках возле озера.
Ханна замечает мой взгляд.
– Это с нашей ежегодной поездки на озеро Тахо. Гаррет вечно настаивает на групповом фото. Никто никогда к нему не готов, и кто-нибудь вечно падает в озеро. – Она пожимает плечами. – Этим летом сам увидишь.
– Кто сказал, что я там буду?
– Будешь.
Она наливает виски в два бокала, и мы садимся на противоположных концах коричневого кожаного дивана.
– Ты любишь мою дочь.
Я удивленно вскидываю голову.
Ханна с улыбкой потягивает виски.
– Ты ведь уже сообразил, да?
Я нервно сглатываю.
– Еще так рано…
– И? Когда понимаешь, что человек «твой», время значения не имеет. – Она изучает мое лицо, и губы ее трогает улыбка. – Ясно. Ты еще борешься с этим чувством. Не переживай, Люк, – прибережем этот разговор для другого случая. – Она тихо посмеивается. – Пусть твоя голова догонит сердце.
Проводить праздники с Райдером здорово. Не могу сказать, что папа с Уайаттом полностью смирились с его присутствием, но вот мама – определенно, и эта парочка просто очаровательна. Они вместе выгуливают собак по снегу. Он несет за нее продукты до дома. Внимательно слушает рассказ о новом певце, которого она продюсирует. Это и правда мило.
Может, ему не хватает материнской фигуры в жизни. Он потерял маму в шесть, и расти явно было непросто. Еще хуже то, что ей на смену приходила бесконечная череда приемных мамаш, которым не было до него дела.
В последний вечер каникул мы сидим у меня в комнате… с открытой дверью, потому что Райдер у нас теперь носит пояс целомудрия. За всю неделю мне удалось всего дважды убедить его заняться сексом, и только после многочисленных заверений, что моих родителей и Уайатта долго не будет дома. Он настаивал, что до и после акта должен быть зазор в два часа – для страховки. Его слова, не мои.
Я встречаюсь с сумасшедшим.
Прямо сейчас он растянулся на моей кровати и читает книгу, позаимствованную в кабинете отца. Знаю, что папа неохотно одобрил его выбор, хотя как истинный упрямец ни за что не признается в наличии у них с Райдером общих интересов, а потому ничего не сказал.
Я сложила ноги Райдеру на колени и накидываю на макбуке дизайн для футболки. У папы завтра день рождения, и подарок я ему уже купила, но за свое поведение во время Мочилова в День подарков он удостоится еще одного. Бью Ди Лаурентиса и Эй Джи Коннелли выбрали капитанами, и, когда те стали набирать команды, папу назвали только пятым. Он так разозлился, что вытаращился на подростков и зарычал: «Вы что, шутите? Вы понимаете, что я – Гаррет Грэхем?»
– Как думаешь, надпись «Я – Гаррет Грэхем» лучше сделать черным или серебряным? – спрашиваю я, повернув планшет в сторону Райдера.
Он некоторое время рассматривает картинку.
– Черным. – И усмехается.
У меня в очередной раз вибрирует телефон – сегодня от него нет спасения просто. Друзья пишут, спрашивают, что я делаю сегодня вечером. Сегодня канун Нового года, но мы решили остаться дома.
Смотрю на экран, а это Диана, которая встречает Новый год со своим «престарелым возлюбленным», сэром Персивалем.
