Впрочем, Алекс прислала за нами машину – черный «Эскалейд»[55] с обтекаемыми формами, который мгновенно уносит нас к самому центру города. К счастью, нам удается объехать стороной Таймс-сквер, потому что все дороги вокруг сейчас перекрыты. Вот чего я никогда не могла понять, так это зачем такая толпа народу толкается, дрожа от холода, и ждет, когда же сбросят какой-то нелепый шар.
Мы с Райдером сидим на заднем сиденье. Он держит меня за руку, но вид у него рассеянный. Пока мы летели, он несколько раз проверил телефон, будто ждал сообщения, а когда я его спросила об этом, сказал, что просто следит за временем.
Алекс велела просто назвать парню у входа мое имя, потому что очередь растянулась на три квартала. Я прохожу сразу вперед, чувствуя себя нахалкой, – молодые любители вечеринок в бесконечной очереди провожают меня яростными взглядами.
Внутри царит настоящий хаос. Мигают огни, воздух влажный, пахнет потом и парфюмом, а электронная музыка оглушает. Пока мы пробираемся к центру зала, дорогу нам постоянно преграждают полураздетые женщины и мучимые жаждой мужчины. В некотором смысле все это кружит голову. В Гастингсе особо и ночной жизни нет, а во время сезона я слишком устаю после тренировок и игр, чтобы ездить за подобными развлечениями в Бостон.
Я отправляю Алекс сообщение, оповещая, что мы здесь, и она велит пройти к вип-зоне.
– Идем, нам сюда! – Я тяну Райдера за собой.
Он оглядывает толпу с некоторой неловкостью. Что-то с ним не так, но я все списываю на его замкнутость.
Пока мы петляем по переполненному танцполу, меня постепенно захватывает музыка, и бедра начинают двигаться сами собой. Райдер это тут же подмечает, и губы у него складываются в улыбку.
– Что? – спрашиваю я, перекрикивая грохот.
– Хорошо выглядишь.
Пальто мы оба оставили в «Эскалейде», потому что водитель сказал, что потом он же нас и заберет, так что ничто не скрывает мое откровенное платье. Оно из мерцающей серебристой ткани с бахромой на подоле. Этакий винтажный модерн. Бюстгальтера на мне нет, но вырез очень скромный – всего намек на декольте. Основной эффект платья заключается в нижней его части – оно такое короткое, что у меня почти все ноги видны.
Попасть в вип-зону можно только на лифте, у которого стоят двое вышибал с наушниками и радиотелефонами. Я уже готова снова козырнуть именем Алекс, когда двери лифта распахиваются и она сама шагает нам навстречу.
Ее красота не устает меня поражать. Помню, в детстве я вечно думала, какая она хорошенькая. Она даже в десять лет приковывала к себе взгляды. Официально она занялась модельным бизнесом в семнадцать и за три года стала одной из самых узнаваемых моделей и блогеров в мире.
Она красотка: густые темные волосы, большие карие глаза, идеальная фигура. Я замечаю, каким оценивающим взглядом окидывает ее Райдер, и даже не переживаю: я сама ее так же рассматриваю. Струящееся алое платье как влитое сидит на ее высокой стройной фигуре, подчеркивая огромную грудь, узкую талию и упругую попку. У нее такое тело, что окружающим остается только рыдать от зависти. Я никогда не смогла бы выглядеть как Алекс – я слишком мускулистая. В хоккее иначе не бывает.
– Джи! – Она заключает меня в объятия. – Они со мной, – тут же сообщает она охранникам.
Втроем мы входим в лифт. Стоящие поблизости посетители клуба, которым явно хочется хоть мельком взглянуть на обетованную землю вип-зоны, провожают нас завистливыми взглядами. Некоторые женщины пялятся на меня с такой свирепостью, что я сочувствующе пожимаю плечами, пока двери лифта еще не успевают закрыться.
– Боже мой, выглядишь потрясающе! – восторгается Алекс. – Какое платье!
– Это я-то? На себя посмотри, наряд безумный!
Я знакомлю ее с Райдером, и она тут же скользит по нему долгим оценивающим взглядом, даже не пытаясь это скрыть. Алекс ростом почти шесть футов, так что вполне может спокойно смотреть ему в глаза. Я вдруг осознаю, что они отлично смотрятся вместе, и чувствую укол ревности, какой бы иррациональной она ни была.
Вип-зона – будто другой мир. Вдоль всего помещения тянется длинное ограждение, откуда видно танцпол, оставшийся далеко внизу. Здесь танцполов несколько – правда, все они поменьше, а основное пространство занимают кабинки с мягкими диванами, обитыми черным бархатом. Освещение подчеркнуто чувственное, все напитки приносят бутылками. В углу сделано небольшое возвышение с большой кабинкой, огороженной бархатными лентами. Для самых привилегированных гостей, не иначе. Там всем заправляет высокий парень в белом худи, широких белых брюках и белых дизайнерских сникерах. Знаменитого рэпера я узнаю тут же. Почему-то думала, что он будет весь в побрякушках, а на нем, кроме украшенных бриллиантами часов, нет ни единой цацки. Ну, еще у него ирокез, причем волосы выкрашены в золотой цвет, так что, полагаю, он берет прической.
Заметив, что я пялюсь на него, он дерзко улыбается и машет рукой, как будто мы сто лет знакомы.
Алекс замечает мой взгляд.
– Тебе стоит его поблагодарить, – ухмыляясь, объявляет она.
– За что?
– Ты сюда прилетела на его самолете.
