– С нетерпением жду завтрашней встречи. Уверен, он будет просто душкой.
– И мне тебя совершенно не жаль. Теперь ты знаешь, каково это – находиться рядом с колючим придурком, который совершенно не хочет с тобой разговаривать.
– Я был не так плох.
– Ты был гораздо хуже. Ты общался исключительно жестами, в основном – пожимая плечами. Меня это с ума сводило, дурак.
Я ухмыляюсь.
– Еще раз меня так назовешь, и вместо разговоров снова перейду на жесты.
– Не-а. Все, плотину прорвало. Обратно ничего не вернешь, детка.
Тут она права. Не верну.
Я выключаю телевизор и ложусь на бок, приподнявшись на локте. Кусаю губы, глядя на нее сверху вниз.
– Мне больше никто не нужен, ты ведь знаешь?
Джиджи удивленно моргает.
– С чего вдруг такие признания?
– Не знаю. Просто хочу, чтобы ты знала, что я не хочу быть ни с кем другим. И никогда не захочу.
Она ласково улыбается.
– Я тоже. – Она касается моего лица, потирает щетинистую скулу. – Люк, думаю, мы оба понимаем, что стали друг для друга «тем самым» человеком.
Да, думаю, понимаем.
Внезапно у нее урчит в животе – так громко, что я вздрагиваю. Мы так увлеклись сексом, что пропустили ужин.
– Ты как, в порядке, Жизель?
– Ужасно хочу есть. Почему в этом отеле нет обслуживания номеров? – страдальчески вопрошает она.
– Потому что ты специально попросила меня забронировать номер в отеле, где ничего подобного нет, – напоминаю я, закатив глаза. – Сказала, и я цитирую, что ты на чемпионской диете и не должна поддаваться искушению гостиничных десертов.
– Зачем ты меня слушаешь?
– Ничего, теперь я начну игнорировать твои желания, – обещаю я.
Она фыркает и сползает с кровати.
– Что ж, полагаю, придется снова выбраться на Стрип, теперь уже в поисках пропитания. Мне надо хоть чем-то набить живот.
– Я мог бы тебе в этом помочь.
– Райдер, я даже не понимаю, что ты имеешь в виду. Ты о ребенке говоришь или о глотании спермы?
Я захожусь смехом.
– Зачем убивать каждую мою шутку, копая слишком глубоко?
– Шути получше, – советует она.
Я стаскиваю ее с постели.
– Идем. Вегас, дубль два.
Через два дня наступает чемпионат женской «Замороженной четверки», где «Брайару» предстоит сразиться с Университетом штата Огайо[60]. Утром я просыпаюсь с широкой улыбкой – а чего еще ждать, когда в твоей постели шикарная женщина, и она делает тебе минет. Она доводит меня до предела, а потом так резко толкает за грань, что я еще пару минут не могу отдышаться. Джиджи кажется такой же счастливой: одеваясь, она ярко улыбается и практически пританцовывает от восторга.
– Как бы я хотела проводить с тобой каждый день, – произносит она, залезая обратно в постель, уже одетая, и ложась на меня. После прошлой ночи я с ней совершенно согласен. Хочется, чтобы эйфория не стихала, – остаться с ней в постели навеки. Вот только у нее чемпионат, и ей предстоит играть.
– Мне пора на каток, – неохотно произносит она. – А у родителей скоро самолет приземлится.
Я предлагал их встретить, но Ханна сказала, что они возьмут такси. Подозреваю, Гаррет не хотел видеть меня шофером, просто потому что ненавидит.
Впрочем, уже ничего не поделать: ничто не изменит моих чувств к его дочери и ее чувств ко мне. Она принадлежит мне, я – ей, и в конечном счете ему придется с этим смириться.
После ухода Джиджи я принимаю душ и одеваюсь, потом скрепя сердце отправляюсь обедать с Грэхемами. Гаррет весь обед разговаривает с Уайаттом, а Ханна – со мной. У нас два совершенно отдельных разговора. Чувствую, в будущем таких будет еще много.
Когда наконец наступает время отправляться на арену, меня окатывает облегчение. У нас прекрасные места – прямо за скамейкой запасных «Брайара». Саму игру транслируют по телевизору, так что повсюду установлены камеры. То и дело сверкают вспышки. Гул восторга, стоящий на катке, заражает. Я в предвкушении потираю руки, едва мы занимаем места. Взглядом я тут же нахожу Джиджи – у нее на черном джерси стоит номер сорок четыре. Длинные темные волосы собраны в хвост, и он торчит из-под шлема.
Игроки сразу берут высокий темп, но от чемпионата другого и ожидать не стоит. На льду собрались лучшие в женском студенческом хоккее.
Посреди первого периода Джиджи поворачивается и ухмыляется нам – ее улыбку видно даже через визор. Она только забила гол, от которого весь каток взорвался оглушительными воплями, и теперь отдыхает на скамье запасных.
– Она беспощадна, – замечает Уайатт. – Вы, ребята, вырастили беспощадного ребенка.
Я фыркаю.
– Эй, это все его вина, – Ханна тут же указывает на мужа. – Все хоккейные гены у вас от него.
Весь матч я сижу как на иголках, на самом краешке сиденья. Это не игра, а какие-то качели. Сначала «Брайар» явно лидирует, уводя шайбу прямо у «Огайо» из-под носа. Потом динамика меняется, и вот уже «Огайо» надирает «Брайару» задницу. Потом снова смена ролей, и Уитни Кормак выходит к воротам. Гол она не забивает, но «Брайар» переходит в наступление. Играют они жестко: у Уитни, Джиджи и Камилы Мартинес шайбы из-под клюшки вылетают со снайперской точностью.
