Пока возле подъезда дожидались криминалиста, успели без спешки перекурить. Сыпавший с самого утра снежок на глазах превращался в снегопад. Риелтор, ловя момент, бочком отошёл в глубь двора, к гаражам, откуда принялся названивать кому-то по сотовому. Оперативники ему не препятствовали. Поведение Кокошина вполне входило в их планы, со вчерашнего дня его телефоны — мобильный и офисный — находились под техникой. Вне всяких сомнений, каждый из выданных им в эти минуты звонков относился к последним событиям. Суть разговоров, равно как и выявление связей риелтора, могло существенно продвинуть расследование вперёд. Рубоповцам через своё областное руководство удалось добиться почти невозможного — пробить в УСТМ горячую линию. Теперь инициатор мероприятия сможет узнать о содержании переговоров уже сегодня, а не спустя недели, когда информация утратит актуальность.
Наконец из-за угла вывернула громоздкая «Волга», привёзшая эксперта Елина, снаряженного внушительного вида пластмассовым чемоданом. Сотрудники зашли в подъезд, предварительно пропустив вперед Кокошина. Поднявшись на второй этаж, Сутулов, не мешкая, надавил на кнопки звонков трёх квартир, расположенных на одной площадке с интересующей их семнадцатой. За стальной дверью двадцатой яростно залаяла собака. Из запросто открывшейся двери квартиры под номером девятнадцать вышел взъерошенный дядя в тренировочных штанах и армейской рубашке с карманами на груди.
— О, м-мужчина, — обрадовался Сутулов, — п-понят-тым бу-удете.
Кокошин к этому времени открыл оба хитрых замка своей квартиры и шагнул внутрь жилища. Как привязанный, за ним проследовал эксперт, которому не терпелось поскорее поставить на пол оттянувший руки неподъемный чемодан.
— М-мужчина, п-пройдите, э…это не…ненадолго, — Сутулов убеждал жильца из девятнадцатой проявить сознательность.
А тот сумрачно дырявил глазами Петрушина, облокотившегося локтем на перила.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, Валера сказал напарнику, что понятых он сейчас найдёт, после чего приблизился к мужчине в немодной рубашке цвета хаки.
— Привет, Степан Тимофеич, — как ни чем не бывало, протянул руку оперативник. — Давай к тебе зайдём на минуту, скажу чего.
В прихожей за закрытой дверью отставник осуждающе покачал головой:
— Вот ты какое кабельное телевидение, оказывается! Внедрялся! Вербовал в сексоты! Тьфу!
— Вербовка, Стёп, это другое совсем, — интонация Петрушина была примирительной, но без заискивания. — А сексот тут вообще не при чем. Я свою работу делал. Попытайся понять, ты тоже погоны носил.
— Так ты, значит, мент… милиционер то есть?
— Старший оперуполномоченный отделения по раскрытию убийств, капитан, — в подтверждение сказанного Валера продемонстрировал служебное удостоверение со своей фотографией в форме.
Степан Тимофеевич, военная косточка, обнаружив, что перед ним старший по званию, машинально оправил свое неуставное, бэушное обмундирование.
— А при чём Алексеич и убийства? Думаете, что он кого-то? — отставной прапор сделал выразительный жест рукой.
— Да не-ет, — Петрушину нужно было внушить Степану, что своими действиями он не навредит соседу. — Он, как ты и говорил, нормальный мужик. Мы парней ищем, ну тех, что жили у него перед праздниками. Он, по ходу, и не знал, чего это за публика, просто на хату пустил.
— А убили-то кого? — судя по тому, что ветеран перестал рассержено раздувать ноздри, доводы убойщика на него подействовали.
— Двоих тут неподалёку, на Васнецова, на спуске к пойме завалили. Тридцатого декабря. Слышал, поди?
Отставник пригладил ладонью растрёпанные сальные волосы.
— Читал в газетке. Только там пишут, что их «Белая стрела» уконтрапупила. Спецподразделение, которое бандитов ликвидирует. А?
— Да брось ты, Стёп, чего только сейчас не напишут, лишь бы покупали. «Белая стрела»! Ты двадцать лет в армии прослужил, много ты суперменов видел?
Выражение глаз у хозяина девятнадцатой квартиры осталось недоверчивым.
— Так это, получается, киллеры у нас тут проживали?
— Скор ты ярлыки клеить, Тимофеич, — опер старался не спугнуть ветерана вооружённых сил. — Они — знакомые убиенных, может, расскажут что интересное. В таком деле за каждую мелочь приходится цепляться.
— Ну да, знакомые, — Степан не стал притворяться, что поверил, ухмыльнулся. — Потому вы с ордером на обыск к Алексеичу и пожаловали.
— Формальность, — Валера не отступал от своей линии, — начальство заставило. Начальнику ведь, сам знаешь, как — лишь бы подчинённый на месте не сидел, лишь бы шуршал.
Настрадавшийся за годы службы от самодурства отцов-командиров отставник кивнул, соглашаясь. Последний аргумент был доходчивым.
— Допросить тебя, Стёп, придётся, — Петрушин вынул из внутреннего кармана выгоревший от долгого лежания на подоконнике, сложенный вдвое бланк повестки.
Пристроившись на шаткой телефонной полочке, заполнил.
— Завтра к десяти подгребай. УВД знаешь, где находится? Сорок девятый кабинет.
— Так завтра ж суббота, выходной?
— У кого выходной, у кого — рабочий.
