Почти три часа Давыдов с Пашей Комаровым драконили авторитета. Темы для разговора не иссякали. Из бледнолицего Клыч сделался малиновым, а потом густо побурел. Дважды порывался позвонить своему адвокату. Страшными клятвами, здоровьем ребёнка клялся, что не при делах. На предложение пройти проверку на полиграфе озадачился, тщась разгадать каверзу, задуманную «шестым отделом». Поспешный отъезд в Нижний и длительное пребывание там объяснял интересом к историческим и культурным ценностям города на Волге. В качестве аргумента своей невиновности настойчиво задвигал, что новый смотрящий за рынком был убит во время его отсутствия в Остроге на стрелке с человеком Катаева.
Посулив в ближайшем будущем более радушный приём, оперативники отпустили Клыча. Вернее, Комаров сопроводил его в прокуратуру, где сдал с рук на руки следователю. Допрос свидетеля Калачёва В. Д. занял пятнадцать минут и полстраницы печатного текста. Боря Винниченко все выходные провозился с окончанием группового дела по смерти бомжа, забитого на мусорке коллегами по цеху. По бомжовскому делу истекали сроки содержания под стражей, поэтому процессуальное действие с лидером ОПГ носило чисто формальный характер. В кабинете следователя Клыч перевёл дух, поняв, что на какое-то время РУБОП оставил его в покое. Загруженный другими проблемами прокурорский следак опасений не вызывал. Пока Винниченко заправлял в каретку гудящей, как трансформатор, электрической машинки бланк протокола, Калачёв осмотрелся. С прокурорским следствием он сталкивался только раз, в восемьдесят четвёртом году, когда Чеснока завалил. Но тогда в здании прокуратуры он не бывал, его в первый день закрыли, следователь сама к нему приходила в ИВС. Откровенно бедная обстановка в грозной организации удивила Клыча, он ожидал другого — солидности, в первую очередь.
— Ремонтик вам надо сделать, — искренно посоветовал он следователю.
Тот, плохо выбритый, лысоватый со лба, со всклокоченными на висках и на затылке сальными волосами и сам нуждался в приведении в порядок. Позевывая, он вяло отмахнулся: «Зарплату по два месяца задерживают, откуда на ремонт деньги возьмутся».
Из прокуратуры Клыч полетел на встречу с верным другом Зингером, которого не видел с прошлого года. Загуляли кореша по-русски, благо поводов имелось предостаточно, начиная с благополучного Вовиного возвращения на родную землю, заканчивая приобретением Герой крутого «гелендвагена».
Убойщики в понедельник, оформив командировки, рванули в Шую, куда вели следы стрелка Дениса. Поехали Сутулов с Ковальчуком, а Валера Петрушин остался в городе по своей заказухе работать и на случай новых происшествий. Шуя по числу жителей в два с половиной раза уступала Острогу, имея под шестьдесят тысяч населения. Но без помощи местных не обойтись даже в небольшом городе, поэтому первым делом «эмрэошники» разыскали РОВД. Там они нашли тёплый приём, что по нынешним временам, когда чужие проблемы всем по барабану, нетипично. Начальник ОУР выделил им опера с кабинетом, по телефону договорился с гостиницей, чтобы номер гостям дали получше, но подешевле.
Опер достался живой, несмотря на небольшой стаж работы, землю и контингент знал. По номеру машины он установил в РЭО ГИБДД владельца, в паспортном столе без очереди получил на него ксерокопию первой формы. Двадцатитрёхлетний Жаров Максим Сергеевич был местным уроженцем, имел регистрацию на улице Победы. В адресе сыщики никого не застали, но от соседей по подъезду узнали, что такой здесь проживает, ездит на «девяносто девятой» цвета серебристо-золотистый металлик. Макса и его приметную машину соседи не видели с неделю, а вот с матерью, работавшей на мебельной фабрике, разговаривали накануне. Оперативники стартовали на фабрику, нашли в цеху технолога Жарову, оказавшуюся очень неразговорчивой тётей. Мать — есть мать, координат сына не сообщила, когда ожидать его возвращения, не сказала. Зато на вопрос, не с Денисом ли на пару укатил её Максим, буркнула: «С каким Денисом, с Павельевым,
