Занятая проверкой тетрадей по русскому языку Татьяна не приняла шутки юмора, отпихнула листок. Миха сделал вид, что не обиделся, расписался за командира, как «врио» и портновской булавкой пришпилил план ПХД в прихожей у зеркала.
Двенадцатилетняя Даша, следившая за развившим небывалую активность отцом, изучила документ и скептически хмыкнула над третьим пунктом:
— Починка сливного бачка! Тут сантехник нужен, а не юрист!
Повадками старшая дочь всё больше копировала маму.
Маштаков жалел, что его героизма не могла оценить Маришка. На выходные прямиком из садика её забрали к себе бабушка с дедом.
Своё отсутствие дома на прошлой неделе в ночь с четверга на пятницу с последующим появлением лишь в ноль часов субботы Миха стандартно объяснил засадой. Несмотря на то, что он вернулся даже без компрометирующего запаха (за сутки последствия эксцесса успели выветриться), веры ему не было. Татьяна продолжала общаться с мужем односоставными предложениями и только в самых необходимых случаях.
В течение последующей недели Маштаков возвращался со службы не позже двадцати ноль-ноль, то есть до наступления комендантского часа. Удивительно, но их с Титом не отвлекали от линии, закреплённой за группой по тяжким. Поступательность в работе дала результаты, они подняли маргинальный квартирный грабёж на Эстакаде, в соседнем с Михой доме, доведя дело до ареста, и зацепили, правда, пока краем, перспективную группу уличных гопников с Текстильщика.
В четверг на общей сходке начальник УВД огласил приказ о поощрении старших оперуполномоченных Маштакова и Титова за высокий профессионализм, проявленный в ходе ОРМ при изъятии автоматического нарезного оружия. Сомов проповедовал принцип — поощрение, равно, как и наказание, должно быть неминуемым и скорым. В тот же день после обеда бухгалтерия отслюнявила напарникам по двести пятьдесят карбованцев на нос. Как говорится, мелочь, а приятно. От титовского намёка обмыть премию Миха шарахнулся, как ошпаренный. Домой прибыл с вкусняшками и с пурпурной голландской розой на длинном стебле. Впервые за три последних месяца Татьяна удостоила его скупой улыбкой. Но и только. Спать Маштаков продолжал в кресле — узком, скрипучем и жёстком, намявшем все бока.
Долгий срок воздержания давал о себе знать. Словно в далёкой юности по ночам к Михе стали наведываться зыбкие эротические сны, один из которых даже закончился поллюцией. Просыпаясь среди ночи, Маштаков долго ворочался на своём прокрустовом ложе, жалея, что так опрометчиво отказался от возможности секса с Ниной. Строил озабоченные планы, как после работы явится в «Магнат», дождётся закрытия и предложит барменше себя в провожатые со всеми вытекающими последствиями. Но в хлопотах пролетал очередной день, наступал вечер и Маштаков брёл домой. Решимости спросить у жены, сколько продлится возложенная на него епитимья, не хватало.
Устроить субботник Миха задумал не для вымаливания прощения, а просто чтобы занять тлевшие от дум мозги. Хотя с другой стороны, подзаработать очков также было нелишним.
Проводив в половине восьмого Татьяну с Дашкой в школу, он в темпе вальса побрился, позавтракал, курнул и навалился на дела. Для разминки вынес на улицу паласы из обеих комнат, расстелил их лицом вниз, присыпал свежим снежком, передвигаясь гусиным шагом, вычистил щёткой, а потом отдубасил пластмассовой выбивалкой. В ущелье между домами, к неудовольствию тех из жителей, что вознамерились поспать в выходной, заметалось гулкое пушечное эхо. В качестве вещественного доказательства выполнения пункта номер «один» плана, на снегу напротив подъезда остались два грязно-коричневых вдавленных прямоугольника. Потом Миха совершил марш-бросок взад и вперёд в отцовский гараж, где поднял из погреба соленья и картошку. Для транспортировки продуктов питания использовал Маришкины санки, которые, как выяснилось на обратном пути, нуждались в починке.
По возвращении Маштаков поставил плюсики в графе «отметка о выполнении» напротив соответствующих пунктов плана, вознаградил себя кружкой горячего чая с лимоном и решительно, с разводным ключом наперевес подступился к протекавшему сливному бачку унитаза. В последние месяцы вода в нём текла непрерывно. Днём и вечером свыкшиеся с поломкой домочадцы не обращали на журчанье внимания, но в ночной тиши неумолкавший звонкий ручеек доводил лично Миху до белого каления, особенно когда одолевала бессонница. От проточной ледяной воды на фаянсовых боках бачка проступал конденсат, опадавший капелью на пол. В туалете не выводилась сырость, противно пахло прелью.
