Эффект присутствия полностью

— Разреши, пожалуйста, пару минут нам с глазу на ухо пошептаться, — приязненным тоном обратился он к «бэху».

— Да знаю я уж всё, — расслабленный Лукьянов поднимался со стула. — Чего две минуты-то? Базарьте спокойно. Я до «Луча» дойду, кофе куплю. Засыпаю на ходу, до пяти утра тусил.

Круглосуточный магазин «Луч» функционировал напротив здания УВД. Многие из сотрудников, поиздержавшись перед зарплатой, отоваривались в нём в долг, под запись в «амбарную» книгу. Впрочем, Лукьянов к их числу не относился.

«Обэпник» надел куртку, накинул на голову капюшон и удалился.

«Повезло, что на пофигиста нарвался. — Отметил Маштаков. — Другой бы за палку по своей линии удавился».

Плотно притворив дверь, оставленную Лукьяновым открытой, Миха уселся за освободившееся место.

— Ну здравствуй, родное сердце, — задушевно произнес он, ложась грудью на край стола.

— Здоров, Николаич, — сдавленно просипел Витёк.

С появлением куратора в глазах его зажёгся огонёк надежды.

— Ты чего, имидж решил сменить? — Маштаков взял в руки лежавший поверх бумаг паспорт, пролистнул.

Причина метаморфозы, произошедшей с Сидельниковым, стала понятной. Хозяин использованного неудачливым аферистом документа — некий Морозов Владимир Фёдорович — был блондином.

— Откуда рыло? — взмахнул Миха паспортом.

Витёк засопел:

— Пф-ф… Николаич, всё не так как ты думаешь… Я всё объясню, в натуре… — Чей аусвайс? — повторил Маштаков с металлом в голосе.

— Свояка… Валькиного брата… — От стыда агент готов был провалиться сквозь землю.

— Витя, ты охренел конкретно! — У опера побелели и раздулись ноздри. — Ты на него в Москве грабеж повесил, здесь — мошенство вешаешь! Чего тебе, ослу с седыми яйцами, на воле не живётся?!

— Николаич, Николаич, помнишь я тебе на той неделе информуху слил про Сабониса с Гогой из Острога? Ну как они по бомжовским ксивам в кредит телик со стиралкой забарабали в торгаше? Ты по ходу дела не поверил мне тогда, вот я и решил проверить, возможно ли такая поганка в принципе. Я только проверить хотел, зуб даю коренный… Сам прикинь, на кой мне этот холодильник? У меня свой в наличии — «Смоленск», ты ж знаешь. Работает, как зверь, — Сидельников говорил торопливо и, как ему казалось, убедительно.

— Ты, типа, оперативный эксперимент задумал провести, — усмехнулся Миха, про себя отмечая, что отмазка агента не так уж и нелепа, как может показаться на первый взгляд.

Если он упрётся на своём, следователю придётся крепко почесать репу, пройдет ли это дело в суде. Тем более что материального ущерба не наступило, Витька разоблачили на начальной стадии его поползновений. Доказать, что он действовал из корыстных побуждений, будет крайне проблематичным.

— Николаич, выручай, — умоляюще шептал Витёк. — Ты знаешь, мне в зону нельзя, мне в зоне — вилы голимые!

Маштаков перебрал несколько листков, оставленных беспечным Лукьяновым на рабочем месте. Среди них имелось заявление директора ООО «Пасьянс» Фёдорова С. В. о привлечении к уголовной ответственности неизвестного гражданина, который 22.01.2000 мошенническим путем покушался на завладение двухкамерным холодильником марки Indesit стоимостью восемь тысяч триста двадцать рублей. Заявление было зарегистрировано в КУСПе. Трудно читаемым почерком Птицына в левом углу наискось была начертана резолюция: «т. Лукьянову Д. А. Для проверки в порядке ст.109 УПК РСФСР. О результатах доложить к 14.00 час.»

— Я попробую, Витя, — в упор буравя агента взглядом, медленно проговорил Миха, — в крайний раз попробую. Гарантий не даю. Ситуация — дрянь, ты — в глубокой жопе. Но если делюга выгорит, должен ты мне, Витя, будешь до гробовой доски.

— Какой базар, Николаич. Отработаю, как Карла, — Сидельников ужом завертелся на сиденье стула, ликуя, что куратор за него подписался.

Заёрзав, Витёк локтем выбил из высившейся о бок с ним башни срединную коробку, на пол полетели целых три — набитые изъятыми документами, тяжёлые.

Вернувшийся в кабинет Лукьянов — спокойный, как слон — поинтересовался, позёвывая: «Чего бузите?» и выставил на стол банку дорогого растворимого Tchibo.

— Сейчас, сейчас, — засуетился Сидельников, — всё сделаю.

Чувствуя косвенную причастность к устроенному кавардаку, Маштаков помог Витьку водрузить на место верхнюю коробку. По наклеенной на ней полоске шла надпись печатными буквами: «Операции с недвижимостью» и несколько подписей с расшифровкой.

— Чего планируешь по заявке делать? — так и не определившись, какое имя на букву «Д» — Дмитрий или Денис — больше подходит «обэпнику», обезличено обратился к нему Миха.

— Опрошу злодея да следаку на возбуждение отдам.

— Не возражаешь, если я решу с начальником, чтобы на меня материал переписали?

— Ха, только спасибо скажу. Я на мойку хотел съездить, машина — грязнущая по самую крышу, стыдоба, — оживился Лукьянов. — Кофе будешь?

— Другим разом. Тогда я к начальству, — Маштаков помнил, что со временем напряг.

На лестничной площадке перед кабинетом Птицына он столкнулся со спускавшимся с третьего этажа Калёновым.

— Привет, Ром. Ты к Львовичу? — пробежавшись, Миха слегка запыхался.