Вдох. Я делаю мучительно болезненный вдох. Вокруг меня лишь холод и темнота. Я ничего не вижу и не слышу, мне жутко холодно. Каждая молекула моего тела продрогла насквозь. Выдох. Выдыхать еще больнее. Где я? Что происходит? Пытаюсь вспомнить, как я сюда попала, но не могу. Ну же, Сара! Вспоминай! Почему так больно? Нужно сосредоточиться, нужно вспомнить, как я сюда попала! Давай, О`Нил, ну же! Какой сегодня день? Понедельник! Я помню уроки, потом разговор с Анной. Кажется начинаю вспоминать. Я должна была встретиться с Саймоном. О, нет! Перед глазами мелькнули окровавленное лицо Стелса и его закрывающиеся испуганные глаза. Это последнее, что помню. У меня ни малейшего понятия, как я тут оказалась. Всепоглощающее чувство страха наполнило болезненную грудную клетку. Вдох. Меня похитили? Или я умерла? Возможно меня похитили, но мои руки и ноги не связаны, ничего такого.
Я делаю шаг, затем ещё один. Вытягиваю руки и делаю ещё шаг, ощупывая воздух вокруг себя. Здесь дико холодно и ничем не пахнет. Мои глаза не могут привыкнуть к абсолютной темноте. Вдруг слышу скрип за своей спиной, я оборачиваюсь и вижу, что открылась дверь. В дверях в ослепительном свете стоит девушка. Она тут же резко делает шаг, и я понимаю кто она. Это Кэнди Нельсон в своём приторно розовом свитере. “Что происходит? Где мы?” — я была уверена, что сказала это, но нет. Мои губы лишь беззвучно двигаются.
Нельсон направляется в мою сторону, каждый её шаг словно эхом отражается от тьмы вокруг меня. И вот она останавливается, оставив между нами не больше полуметра пространства. Её глаза как две стекляшки, они словно неживые. Кэнди протягивает руку к моей груди, я рефлекторно опускаю глаза. Твою мать! Что за хрень! В моей груди торчит рукоять от ножа. Вот почему так больно дышать… Нельсон кровожадно улыбается, обхватывает ладонью рукоять и медленно проворачивает против часовой стрелки. Неистовое чувство боли скручивает мои легкие вокруг окровавленной стали. Я слышу коварный смех, мне хочется кричать, но это попросту невозможно. Нет ни сил, ни кислорода в лёгких, только кровь. Нельсон резким движением вырывает нож из моей груди, и почти мгновенно я чувствую как острое лезвие вонзается в мой живот. Все моё тело ощущает каждый миллиметр ледяного ножа внутри, вонзенного чуть ниже солнечного сплетения. Я закрываю глаза и падаю в пустоту. Больше ничего нет, ни страха ни боли … Только привкус крови во рту.
***
Открыв глаза, тут же начинаю щуриться. Слишком ярко! Размытая комната медленно восстанавливается. Почему я лежу на кровати? Так, стоп, у меня же ножевые раны в груди и животе. Приподнявшись на локти, осматриваю своё тело с груди до ног. По пояс я укрыта белым больничным одеялом. Ран нет, только из левой руки торчит инъекционная игла от капельницы. Странно. Неужели это был сон? Но если это был сон, почему же было так больно? Меня тошнит, голова жутко кружится. Ощущения не из приятных. Итак, я в больничной палате. Унылые стены пыльно-синего цвета нагоняют жуткую тоску. А этот запах! Смесь антисептиков и лекарств, растворенная в воздухе, только усиливает мою тошноту. Я лежу одна в небольшой палате. Слева от меня стоит капельница, почти пустая, справа тумбочка и стул, наверное он для посетителей. На потолке люминесцентная лампа, похоже она здесь специально, чтобы я ослепла. Как же трудно привыкнуть к такому яркому свету, чертовски трудно.
— Сара, Боже, Сара! Доктор, она очнулась, — повернув голову на знакомый теплый голос, я вижу маму, она летит словно сумасшедшая, за ней быстрым шагом ко мне направляется темнокожая женщина в белом халате.
— Девочка моя, что случилось? Как ты? — она обнимает меня, ещё чуть-чуть и от её объятий от меня останется лишь фарш. Блин, какая же она сейчас невыносимо громкая. Не хорошо сейчас так думать, но это факт. Мой слух настолько обострился, что я могу услышать как в соседней палате сопит во сне старушка.
— Мам, не кричи, голова болит, — хриплым голосом прошу её.
— Девочка, моя… Как же я переживала, — о, нет, только не это! Она начинает плакать, я же не выдержу и тоже начну реветь.
— Сара, меня зовут доктор Браун, — милая женщина легким движением раздвигает пальцами мне веки и светит чем-то ярким в правый, а затем левый глаз. — Как ты себя чувствуешь?
— Тошнит и кружится голова, — тихо отвечаю, пока мама всхлипывая, продолжает меня обнимать.
— У тебя сотрясение, — доктор обходит больничную койку и проверяет капельницу. — Ты помнишь что случилось?
— Я помню только, как нашла Саймона, а потом почувствовала удар по голове. Боже, что с Саймоном? — к головокружению, тошноте и головной боли в гости приходит тревога. Картина окровавленной головы моего друга не выходит из моей головы.
— Ему повезло чуть меньше, у него черепно-мозговая травма, но с ним будет всё в порядке. Вас вовремя нашли. — видя моё беспокойство Доктор Браун меняется в голосе, её интонация становится более спокойной и размеренной.
— Сара, доченька, ты видела кто на вас напал? — стирая слёзы с глаз, мама спрашивает меня в надежде, что я смогу прояснить ситуацию.
