Вторник. Впервые в этот грёбаном городе я проснулась не дома и не в гостях, а в больничной палате. Сегодня я отвратительно спала. Всю ночь меня тошнило. И ещё я понятия не имею как пользоваться уткой. Что это вообще за хрень такая? В итоге, несмотря на недовольную медсестру, что дежурила ночью, я сходила в обычный туалет, в противном случае, утром мне было бы мокро и стыдно. Причиной отвратительного сна были не только тошнота и проблемы с больничной уткой. Орда разных мыслей осадила мою нездоровую голову. Шестое чувство подсказывало мне, что нападение на меня и Саймона связано с тем видео. Мне дико хотелось увидеться со Стелсом. Какой-то полоумный психопат или психопатка чуть не убил(а) нас. Насколько нужно не дружить с головой, чтобы напасть на двух людей и бросить их умирать? Каждый раз, когда я просыпалась, в голове мысленно пополнялся список подозреваемых. Первой была Адель. По какой причине? Ну, она высокая и физически сильная, раз много лет занимается черлидингом. Поверить не могу, что своими умозаключениями, хоть и косвенно, но делаю комплимент рыжей курице. Вторым номером была Кэнди. Конечно маленькая и щупленькая девочка навряд ли бы решилась на такое, но чем чёрт не шутит. Хотя, признаюсь, обе кандидатуры никак не дотягивали до маньячек с битами. Третьей кандидатурой стал Мистер ХЕЗ. Он же Мистер Хрен Его Знает, он же пособник. Если рыжая тварь и отрыжка единорога не поднимали на меня руку, это не значит, что они не воспользовались чьей-то помощью. Но кто это мог быть? И это было первой бедой моих ночных размышлений. Второй бедой была моя подруга. Только Делинвайн знала во сколько и где я встречалась с Саймоном. Это не выходило из моей головы. Мы же проверили, в туалете кроме нас никого не было. Хотя, возможно, Шериф Никсон и был прав, нападавший знал, где будет Стелс, а я изначально не входила в планы “бей и беги”. И да кстати, мама не нашла мой телефон, полиция тоже. Появилась новая, но совсем несусветная версия — ограбление. Где вы видели гопников, нападающих на своих жертв в раздевалках школьных сборных по футболу?
В конечном итоге, мне пришлось прийти к выводу, что пока я не поговорю со своим другом по несчастью — картина не прояснится.
На часах семь утра. Одному дьяволу известно, как мне удалось дотянуть до этого времени и не сойти с ума. Солнце уже полчаса пытается пробиться сквозь жалюзи, к счастью материал ламелей довольно плотный, а это значит, что небесное светило не испортит мой утренний сон. Тем более, мой организм больше не в силах бодрствовать. И только я об этом подумала, как скрипнула дверь. Ко мне пришел Майкл. В его руках красуется охапка васильков, похоже кто-то ограбил клумбу в парке.
— Привет, маленькая моя, — сделав шаг, тихо шепчет Тёрнер. Он словно не уверен, что я хочу его видеть. Это странно! Что он там себе надумал?
— Привет, — я мягко улыбаюсь, давая понять, что ко мне можно подойти и ближе.
— Как ты себя чувствуешь? — парень за миллисекунду преодолевает оставшееся расстояние, и нависает над моим лицом. У него красные глаза, не зная его решила бы, что он плакал.
— Голова болит и тошнит, — честно, мне хочется расплакаться, чтобы он меня пожалел, но я не могу. Видно же, что ему хреново.
— Малышка, я чуть не умер, когда нашёл вас… — Майкл целует меня в лоб и замирает, столько горечи в его словах я не слышала даже когда мы устраивали разборки по поводу той ситуации с Адель. Боже, и я не знаю, что сказать. Только не плакать, только не плакать!
— Всё хорошо, — касаюсь правой ладонью его небритого лица. Даже не побрился!
— Я могу тебя обнять? — что за вопрос? Нужно, а не можно!
— Конечно, у меня сотрясение, а не перелом ребер или ключицы, — в моем голосе можно распознать обиженную принцессу, которая просто требует обнимашек. Тёрнер кладёт цветы на тумбочку, снимает куртку и бросает её на стул. Затем ложится рядом, скинув на пол со стоп свои кроссовки. Ещё секунда, и он сгребает меня в объятия, да такие, что дышать я теперь не могу.
— Майкл, ты в курсе, что сюда могут войти? Мама моя, например! — моё негодование немного отдаёт фальшью, ведь мы оба понимаем, что нам чертовски хорошо так лежать совсем рядом, не оставляя воздуху и миллиметра пространства между нами.
— Малышка, ты же знаешь, что мне всё равно, что скажут или подумают другие, — чмокнув меня осторожно в макушку, хрипло шепчет он. — Я так переживаю за тебя. Всю ночь не спал, ждал когда настанет утро, — лучшее в мире лекарство — это его голос, не иначе.
— Я тоже всю ночь не спала, думала о том, кто решил раскроить череп Саймону, ну и мне заодно, — неожиданно выдаю. Фейспалм! Вот зачем? Зачем я это сказала?
— Кто бы это ни был, жить ему осталось недолго! — эта фраза из уст Майкла звучит по-особенному жутко. Он не шутит, и меня это пугает.
