7. Возложить обобщение научно-технических данных о результатах испытания атомной бомбы и представление Правительству предложений об оценке результатов испытания атомной бомбы на научного руководителя работ акад. Курчатова и главного конструктора КБ-11 чл. – кор. АН СССР Харитона.
Поручить Специальному комитету:
а) рассмотреть и утвердить порядок и план проведения испытания,
б) определить день испытания,
в) после проведения испытания доложить Правительству о результатах испытания.
Председатель Совета Министров Союза ССР И. Сталин» (без подписи)» [2].
Для испытаний новой бомбы в 170 километрах от Семипалатинска построили «объект 905» – почти правильный круг радиусом 10 километров в степи, разделенный на 14 секторов разного назначения: автомобили, танки, «аэродромы» с настоящими самолетами, военные укрепления, одно- и многоэтажные дома, линии электропередачи, автомобильная и железная дорога с мостами; сараи с животными, именуемыми «биоточками», бункеры с регистрирующей аппаратурой. Над полигоном зависли аэростаты с датчиками излучения.
День на исходе августа 1949 года многократно описан в подробностях, и мы не будем здесь повторяться, поскольку нашего героя здесь не было – звать его на полигон не сочли нужным – там хватало ученых и генералов!
Ефим Павлович, разумеется, ориентировочно знал про день испытаний, и накануне, как и все участники Атомного проекта, сильно волновался. Сидя вечером на берегу Иртяша возле своего коттеджа, он сперва думал об «изделии», вспоминал все этапы, которыми они шли к нему, припоминал реакцию «Бороды», Харитона, Бочвара, оценивая задним числом, насколько они были уверены в успехе, не мелькала ли в глазах тень сомнения? Да, нет, вроде все было как надо, иначе не увезли бы заряд. Да и в КБ 11 (он это знал от Курчатова) «все сошлось» с запалом и равномерным обжатием. Да, но все-таки… Разве возможно все учесть до конца в такой области, как атомная!
Он уже знал про «планов громадьё» Игоря Васильевича насчет развития атомной энергетики. Но они останутся на бумаге, если РДС-1 не взорвется… Неизвестно еще, что будет со всеми нами: как отреагирует в случае неудачи Сталин, а следом – Берия. Он, Славский, конечно, не «крайний» в этой истории, но как знать, если пойдет большая «рубка», как в тридцать седьмом…
Мысли его перекинулись на семью: перевезти их сюда до сих пор было невозможно. Если испытание пройдет удачно, комбинат войдет в стабильный, предсказуемый ритм работы. Но старшая дочка учится в московской школе, значит, в лучшем случае он может вызвать их сюда на следующее лето… Жена все терпит. У него нет таких «тонкостей» в отношении жены, как у «Бороды», но они любят друг друга крепко и верно – и спокойны в этом смысле друг за друга. Вот только дочки растут практически без отца… Знают только, что папа у них «секретный» и болтать об этом никому не следует… Мать в Макеевке, племянники не знают и об этом…
29 августа 1949 года в 6.30 утра инженер-майор Сергей Львович Давыдов – потомственный дворянин – один из разработчиков «программного автомата» – сложного и внешне изящного комплекса управления взрывом – со множеством циферблатов и разноцветных лампочек, вмонтированных в полированный постамент орехового дерева, расположился в мягком кресле, обтянутом красным бархатом. «Имперский стиль» вполне подходил к торжественности момента. Рядом с Давыдовым сидел заместитель Юлия Харитона по КБ-11 Кирилл Щёлкин, который постоянно пил валерьяновые капли.
В 6.50 по команде Курчатова Давыдов откинул защитную заслонку и нажал «главную кнопку», запустив обратный отсчет до взрыва. Более двухсот электромагнитных реле по цепочке переключали около четырех тысяч контактов.
Ровно в 7.00 казахскую степь озарил ярчайший, ни с чем не сравнимый свет. Окрестность содрогнулась от пронесшегося урагана, который на полигоне превратил в руины дома, смял и исковеркал военное «железо», превратил «биоточки» в радиоактивный шлак. Впрочем, удивительно, но отдельные подопытные животные, как выяснилось позже, умудрились выжить! В столбах пыли, поднявшихся до небес, разогнав низкие облака над полигоном клубился, меняя цвет, зловещий ядерный гриб.
Вот как вспоминал этот исторический момент научный сотрудник отдела К.И. Щёлкина в КБ-11, впоследствии трижды лауреат Сталинской премии и кавалер нескольких орденов, почетный гражданин г. Снежинска Виктор Жучихин:
