«Все отошли от стен и, встав в середине комнаты, замерли в ожидании. Громко звучал голос А.Я. Мальского: «Осталось 10 секунд… 5 секунд… 4… 3… 2… 1… 0!» Мгновение было тихо, а потом под ногами земля вздрогнула – и всё стихло… Мы молчали, пауза тянулась бесконечно долго… Сколько? Не знаю, никто не смотрел на часы, но отчётливо помню, как они медленно отбивали секунды… И вдруг – оглушительный удар, громовой грохот. И вновь тишина. Все стояли онемевшие… Кто-то первым бросился к двери, и все тут же ринулись за ним. Мы увидели страшную картину… На том месте, где была башня, поднимался в облака огромный пылегазовый столб. Ослепительные лучи солнца падали на землю через огромных размеров отверстие – взрыв отбросил плотный слой облаков далеко в стороны. Чудовищная сила продолжала разгонять дождевые тучи, а газовый столб над местом взрыва ушёл в небо» [54. С. 365–366].
Для собравшихся в тот день в бункере за десять километров от эпицентра это чудовищное «растение» было подобно победному салюту и лучше охапки благоухающих цветов. Свершилось – все было не зря!
В совсекретном «Докладе Л.П. Берии и И.В. Курчатова И.В. Сталину о предварительных данных, полученных при испытании атомной бомбы» от 30 августа 1949 года в части «Выводы» говорилось:
«Полученные в течение 36 часов, истекших после взрыва, научно-технические данные результатов испытания показывают, что испытанная 29 августа 1949 г. конструкция атомной бомбы обладает следующей характеристикой:
а) мощность взрыва атомной бомбы эквивалентна одновременному взрыву не менее 10 000 т. тротила;
б) ударная волна полностью разрушает промышленные сооружения и жилые кирпичные здания в радиусе 1500 м…
в) бомба обладает свойствами интенсивного радиоактивного поражающего воздействия на живые организмы, образуя зону смертельной опасности для человека в радиусе 1200 м от центра взрыва…
г) бомба обладает свойствами интенсивного теплового (зажигающего) воздействия на промышленные, военные и гражданские сооружения, полностью поражая огнем поддающиеся возгоранию объекты в радиусе 2 км (т. е. на площади 12 км2, или 1200 га)» [4].
За объятиями, радостными криками, откупориванием шампанского и звонками в Кремль «Борода» не забыл оповестить и друга Ефима. Понимал: ждет и волнуется. При этом круг людей, которым можно было сообщить о долгожданном триумфе, был строго ограничен: успешный взрыв на всякий случай строго «секретился». Подписи о неразглашении сведений об испытании собрали у 2883 человек, в том числе 713 бывших в тот день на полигоне. Нужно было изучить и проанализировать все данные.
С американцами же ситуация была еще сложнее: с одной стороны, они должны были понять, что СССР овладел атомной энергией и получил атомное оружие. А с другой – не должны пока догадываться, что бомба всего лишь одна и ее взорвали стационарно, а не сбросили с самолета. Поэтому советское правительство «темнило».
Когда месяц спустя – 23 сентября 1949 года – президент США Гарри Трумэн заявил, что американское правительство располагает данными об атомном взрыве в СССР в конце августа, ТАСС в ответ опубликовало довольно-таки издевательское коммюнике:
«В Советском Союзе, как известно, ведутся строительные работы больших масштабов – строительство гидростанций, шахт, каналов, дорог, которые вызывают необходимость больших взрывных работ с применением новейших технических средств. Поскольку эти взрывные работы происходили и происходят довольно часто в разных районах страны, то возможно, что это могло привлечь к себе внимание за пределами Советского Союза. Что же касается производства атомной энергии, то ТАСС считает необходимым напомнить о том, что еще 6 ноября 1947 года министр иностранных дел СССР В.М. Молотов сделал заявление относительно секрета атомной бомбы, сказав, что «этого секрета давно уже не существует».
Ранее, в 1946‐м, Вячеслав Молотов на сессии ООН недвусмысленно предупредил американцев: «Нельзя забывать, что на атомные бомбы одной стороны могут найтись атомные бомбы и ещё кое-что у другой стороны, и тогда окончательный крах расчетов некоторых самодовольных, но недалеких людей станет более чем очевидным».
Так мы держали ястребов из Пентагона в «тонусе», слегка блефуя, но и сдерживая агрессивные планы.
И лишь полгода спустя, 8 марта 1950 года, когда были собраны уже пять «изделий», подобных первому, Сталин решил, что «пора». И поручил заместителю председателя Совета Министров СССР Климу Ворошилову официально сообщить, что Советский Союз обладает ядерным оружием.
Заявление, переданное через ТАСС, вызвало шок у многих на Западе, радость и гордость советских людей. В «Известиях» немедленно появилась карикатура Бориса Ефимова со стихотворной подписью Сергея Михалкова:
