Героями Соцтруда стали Борис Ванников и Первухин, а также восемь генералов из МВД. Ордена Ленина получили академик Анатолий Александров, Ефим Славский (уже четвертый орден) – всего 260 человек. 15 участников Атомного проекта были удостоены ордена Красного Знамени, 28 стали лауреатами Сталинской премии. В том числе Лаврентий Берия (свой орден Ленина и звание Маршала Советского Союза он получил еще до испытания бомбы).
Главные творцы РДС-1 были награждены также «ковром-самолетом» – правом бесплатно передвигаться по СССР на любом виде транспорта. «Ковер» давался награжденным и их женам пожизненно, а детям – лишь до совершеннолетия.
Хрущев, недовольный подобными привилегиями, придя к власти, отменил это право. А вот более поздняя сталинская директива об отдельном литерном вагоне для Харитона неукоснительно выполнялась всю жизнь Юлия Борисовича – даже при Ельцине.
Славский позже вспоминал в беседах с заслуженным «атомным» строителем, а к тому времени начальником ХОЗУ в МСМ и начальником Главного социально-производственного управления Минатома России Игорем Беляевым:
«Сталин очень доволен был. Я получил первую свою золотую Звезду Героя, звание лауреата Сталинской премии. Не один конечно, с группой ученых – Курчатов, Харитон, Флёров и еще несколько человек. Кроме того, нам дали по машине «Победа» – это лучшая тогда была машина, выделили по даче с полной мебелью под Москвой. Курчатов, правда, попросил дачу в Крыму, но он там редко бывал. И еще дали каждому по 75 тысяч рублей. По тем деньгам большой капитал. И это не всё. Вручили удостоверение – так и так, обладателю разрешается бесплатный проезд по всей стране на всех видах транспорта – железнодорожном, морском, какой хочешь первым классом. А дети в любой институт могут поступать без вступительных экзаменов. Понятно? У меня дома это удостоверение до сих пор лежит» [29. С. 27]. К слову, по документам награждений, Славскому не дали тогда ни машины, ни дачи.
Во множестве публикаций Игорю Васильевичу Курчатову приписывают воспоминание, больше похожее на байку. Оно относится к награждению триумфаторов Атомного проекта, которые-де в случае неудачи в конце августа 1949‐го были бы неминуемо расстреляны или посажены.
«Берия вытащил из своего хранилища какое-то номерное дело, в котором оказались списки всех участвующих в оружейном проекте – по всем ведомствам. Против каждой фамилии была проставлена мера наказания – от расстрела до нескольких лет лагерей…. Вот так, – смеясь, сказал Берия, – по этим спискам мы никого не пропустим и одновременно легко и оперативно определим меру вознаграждения каждому».
Возможно, конечно, что подобная бумажка действительно у него существовала с самого начала проекта, а не была составлена уже после 29 августа «смеху ради» (Лаврентий Павлович любил подобные шутки). Но и в таком случае она, скорее всего, была не более чем «пугалкой» – на случай: как мы уже говорили, «Хозяин» не позволил бы уничтожить главные «головы» Атомного проекта за первую неудачу, тем самым обезглавив сам проект. Поставить к стенке или отправить на Колыму могли прорабов стройки, руководителей среднего звена, рядовых инженеров и техников, офицеров безопасности (и сажали и ставили), но никак не «голову». А наводить для пользы дела страху умели и Сталин и Берия – тут уж не поспоришь.
Широко известными стали слова И.В. Сталина, сказанные на приеме в Кремле во время вручения правительственных наград Ю.Б. Харитону: «Если бы мы опоздали на один-полтора года, то, наверное, испробовали бы этот заряд на себе…» И это ближе к правде.
К тому времени у американцев было уже около 200 атомных бомб и достаточное количество носителей – тяжелых бомбардировщиков B-50. Создавались палубные бомбардировщики, способные взлетать с атомными бомбами с авианосцев. СССР во этом смысле сильно отставал, преодолевая отставание сильным напряжением сил.
Единственный наш дальний бомбардировщик Ту-4 имел дальность полета всего 5000 километров, поэтому должен был базироваться вблизи границ со Штатами, что увеличивало риск поражения аэродромов, как 22 июня 1941 года.
Вместо отказавшегося Туполева за разработку отечественного стратегического бомбардировщика взялся Мясищев. И создал свой М-4, вошедший в строй уже после смерти Сталина. Однако Иосиф Виссарионович принял стратегически верное решение, сделав главную ставку в атомном противостоянии с Америкой не на самолеты, а на ракеты, которые практически так же ударно, как и атомную бомбу, разрабатывал на основе трофейной «Фау-2» Сергей Королев сотоварищи. Под ракетный проект в 1946‐м был создан Комитет № 2 – позже Второе Главное управление (ВГУ) при Совмине СССР[3].
В 1950‐м для выполнения распоряжения Сталина о создании вокруг Москвы системы ПВО, «непроницаемой» для любого вражеского самолета, было образовано ТГУ— Третье Главное управление при Совете Министров СССР.
