Славский впервые побывал в Кызылкуме через год после своего назначения министром. Сопровождавшие узбекские товарищи из республиканского ЦК важно рассказывали ему, что поселение на этом месте в долине Зарафшана очень древнее – оно известно с III века до нашей эры. «Поднималось», бывало, до одного из основных центров Бухарского ханства, а потом оскудевало до заштатного кишлака.
Вместе с министром эти рассказы слушал, нервно трогая свой большой нос, Зарап Зарапетян. Строитель и «командир», успешно добывавший до этого уран в Таджикистане в качестве начальника рудоправления № 11 ПГУ, он вскоре будет назначен директором комбината № 2 Министерства среднего машиностроения, переименованного потом в Горно-химический комбинат (ГХК) – и, наконец, в Навоийский горно-металлургический комбинат (НГМК).
Но этот гигант еще только предстояло здесь построить. Проект приказа уже был подписан главой Минсредмаша и лежал на согласовании в ЦК КПСС, о чем Зарапетян знал. Сжав скулы и щурясь от весеннего, но уже не на шутку пригревавшего солнца, будущий директор сурово осматривал неприглядные места предстоящего трудового подвига. Дружелюбно и чуть насмешливо на него поглядывал Ефим Павлович, словно молча спрашивал: «Справишься?»
Впрочем, Славский был в Зарапетяне уверен – знал его уже как неутомимого, ответственного работника и требовательного начальника – с характером, похожим на его собственный. Через десяток лет Зарапа Петросовича журналисты титулуют «начальником пустыни» и «урановым королем», власть же наградит орденом Ленина и званием Героя Соцтруда. А вскоре после этого по наветам ничтожных интриганов снимет с должности и после партийной «порки» доведет до инсульта…
Пока же, прибыв на маленькую станцию Кермине, в трех километрах от будущего города и комбината, они узрели заштатный узбекский кишлак с узкими кривыми улочками, орошаемыми крохотными арыками с мутной водой; потрескавшиеся глинобитные дома с облупившимися дуванами.
В одном из таких дворов дорогим высоким гостям был уже накрыт стол с пловом, дынями и армянским коньяком. И хотя прибывшие спешили осмотреть площадку и рудник – отказываться было никак нельзя. Нужно было хотя бы символические присесть за стол и притронуться к еде. Остальное потом с удовольствием доедят и допьют сами хозяева. Этот закон Средней Азии Славский тогда впервые узнал и потом в своих многочисленных поездках строго соблюдал, объясняя непонимающим коллегам.
Днем рождения города Навои считается 2 сентября 1958 года, когда был издан указ Президиума Верховного Совета Узбекской ССР «О преобразовании поселка городского типа Кермине Кермининского района Бухарской области в город областного подчинения». Имя великого узбекского поэта и мыслителя эпохи Тимуридов Алишера Навои городу присвоили по легенде о рождении его в этих местах. Сам же город родился исключительно благодаря атомщикам. Как, впрочем, и другие близкие города – Учкудук, Зарафшан и дальний – Советобад (сегодня Нурабад).
В 1953 году Краснохолмская экспедициция Первого Главного геологического управления Мингео СССР открыла неподалеку крупное урановое месторождение, получившее позже название «Учкудук» («Три колодца»). Позже были открыты месторождения Сабырсай, Кетменчи и другие.
Три «древних» колодца в пустыне, как представляли многие (в том числе автор этой книги) по известной песне узбекского ВИА «Ялла», на самом деле были отнюдь не древними. Их выкопали в 1954–1955 годах прибывшие на месторождение военные строители: для питья, бытовых и технических нужд. До этого там ничего не было, кроме голой пустыни и скалистого массива Букантау. Узбекское название «трех колодцев» понравилось всем и прижилось – более того, стало советским атомным эпосом.
Весной 1956‐го в Учкудуке появились первые жилые бараки, а уже через три года постановлением Совмина Узбекской ССР № 343 Учкудуку присвоили статус поселка городского типа. Еще через два года сюда протянулась железная дорога для грузовых и пассажирских поездов. Почти одновременно начались работы и в Навои, на несколько лет позже – в Зарафшане.
Стоит отметить: несмотря на открытие урановых залежей в Кызылкумах, их разработка (а значит, и создание городов вокруг горного комбината) некоторое время находились в подвешенном состоянии. Хотя урана в том же Уч-кудуке было много, но он залегал многоярусно в сильно обводненных породах. Для его добычи привычным шахтным способом, всю эту влагу требовалось сперва «высушить», что было очень затратно.
