Стоит ли овчинка выделки, может, лучше поискать уран в более удобных местах? Так думали и высказывались видные ученые. Например, главный ученый секретарь Президиума АН СССР, химик-органик Александр Топчиев написал экспертное заключение, в котором напрочь отвергал подземную добычу урана на этом руднике: слишком дорого и слишком опасно. С ним были согласны большинство его коллег, а также часть атомщиков ПГУ и позже – МСМ.
Славский стал свидетелем этих споров еще до своего назначения министром. А заступив на министерский пост, поручил средмашевским институтам разработать способ освоения рудника. Его интуиция подсказывала, что уходить отсюда нельзя.
Проект опытных работ, разработанный институтами ПромНИИпроект и ВНИИХТ позволял вести отработку локальной залежи одновременно с работами по водопонижению остального рудного поля. Приказ Министерства среднего машиностроения от 11 марта 1958 года о строительстве в течение 7 лет горно-металлургического комбината для освоения урановых залежей Кызылкумов Совет Министров СССР утвердил постановлением № 206—99.
Зоркими «глазами» и энергичными «руками» Славского здесь стал неутомимый Зарапетян. Ветераны Навоийского горно-металлургического комбината Николай Кучерский (впоследствии гендиректор НГМК) и геолог Николай Александров вспоминают:
«Приняв решение о строительстве рудников, министр взял на себя весь груз ответственности за их ввод в эксплуатацию – и победил… Начиная с 1958 года – начала проектирования и строительства Навоийского горно-металлургического комбината Ефим Павлович Славский установил и на протяжении многих лет лично осуществлял систему жесткого контроля за ходом этого строительства как в масштабах комбината, так и на уровне его отдельных объектов, вникал во все вопросы их ввода в эксплуатацию и, обладая феноменальной памятью, не забывал ни о принятых решениях, ни о персональном спросе…. Был заведен единый распорядок этих посещений по маршруту Навои – Учкудук, а с 1967 года и Зарафшан: личный осмотр объектов, доклады руководства предприятий и подразделений о проделанной работе, подписание многочисленных поручений аппарату и предприятиям министерства» [88. С. 211].
На стройку прибыли опытные специалисты Средмаша, работавшие ранее на урановых месторождениях Табошар в Таджикистане – и Майли-Сай в Киргизии. Проблем было хоть отбавляй. Открытые и подземные горные работы велись одновременно – и там и там приходилось искать нестандартные решения. Роторные экскаваторы не справлялись с твердой породой – приходилось задействовать взрывчатку. Рудное поле постоянно «намокало» от подземных источников. Шахты проходки осыпалась – того и гляди, завалит проходчиков. Ставили упреждающие крепи, использовали тампонаж.
После нескольких совещаний с участием Славского решили попробовать серийные проходческие комбайны для угольной промышленности, сконструировали шагающие отвалообразователи – и дело пошло. За короткое время были построены 11 карьеров и 14 шахт.
Инженерная сметка, новаторство работали вовсю: наладили конвейерную доставку руды на поверхность, в автоматическом режиме заработали рудничный водоотлив, электроподстанции под землей и наверху. Вагонетки с рудой, идя по замкнутому кругу, автоматически опорожнялись и отправлялись вниз за новой порцией. Пробы на блоке главного ствола отбирались с помощью автоматического манипулятора. За всем этим с некоторого времени следили телекамеры, передавая сигнал в диспетчерскую.
Автоматика-автоматикой, но все крутилось как часы благодаря самоотверженности и напряжению жил всех работников – от молодых московских и ленинградских инженеров до рабочих-проходчиков и строителей со всего Союза. Ну и, конечно, заключенных – как без них…
Управлял же всей махиной Зарап Зарапетян своим деловым грозным напором. По воспоминаниям ветеранов строительства, он, угрожающе манипулируя указательным пальцем у носа очередного «штрафника», изрекал с характерным акцентом: «ТИ, что, бюдешь рассказывать мине свои сказки?!! Чтоб завтра исправил и лично доложил, а не то ТИБЯ в бараний рог скручу!» Впрочем, более выразительных вразумлений, которые ему позже пытались вменить, Зарап Петросович, в отличие от Ефима Павловича, избегал.
В начале 1960‐х именно в Учкудуке уран впервые в горно-металлургической отрасли стал добываться новаторским методом подземного выщелачивания. Натолкнуло на эту технологию натурное наблюдение: заметили, что вода в дренажных скважинах и траншеях горных выработок (с которой боролись) насыщена растворенным ураном. А это значит, что ценный металл можно «выгнать» из трещиноватой породы правильно подобранным химраствором. Технология эта потом стала применяться повсеместно.
