Вбирая в себя солнечные лучи, гелиостаты пересылают их в параболоид-концентратор, составленный из зеркал-фацетов высотой с 12‐этажный дом. «Складываясь» вместе, солнечные лучи формируют в фокальной зоне концентратора (круговой мишени диаметром всего 40 сантиметров) стационарный поток энергии высокой плотности. Будучи перенаправлен в центральную башню с плавильной печью, этот «солнечный концентрат» создает там температуру больше 3500 °C!
В таком пекле можно плавить особо тугоплавкие редкоземельные металлы: ниобий, молибден, тантал, вольфрам, рений. Создавать сверхчистые окислы и сплавы одной энергией Солнца и… человеческого гения. Здесь, в частности, испытывали на нагрев обшивку космической системы «Энергия – Буран».
Гелиокомлекс «Солнце» был выдвинут на государственную Ленинскую премию в начале 1991 года. Однако получить ее создатели этого чуда техники и архитектуры не успели: последнюю «Ленинку» присудили в апреле 1991‐го, а вскоре стало не до премий – Советский Союз рушился на глазах. Слава богу, что хотя бы в независимом Узбекистане уникальный гелиокомплекс не забросили – продолжают эксплуатировать по назначению: получают искусственные сапфиры, изумруды и рубины, сверхпрочную карбоновую нить и многое другое. Помнят ли о советских «средмашевских родителях» комплекса, благодарны ли им? Те, кто постарше, – наверное…
В истории Советского Союза, без сомнения, было немало дельных, успешных и даже героических наркомов и министров. Которые досконально знали свою подведомственную отрасль, заботились не только об успешном труде, но и об удобном быте, благосостоянии работников, следили за научно-техническим прогрессом. Были такие не только в сталинскую, но и в хрущевскую, и в брежневскую эпоху.
Но столь яркой личности, человека такого государственно-хозяйственного масштаба, как Славский, наверное, все же не было. Не зря, как мы предположили ранее, Иосиф Виссарионович в свое время приметил этого директора-инженера-будённовца, поставив против его фамилии «галочку роста».
Ефим Павлович сполна оправдал доверие – и партии, и тех, с кем работал. Держа в своих крепких руках многопрофильную атомную отрасль, радея прежде всего о ее многостороннем развитии с прицелом на десятилетия вперед, Славский фактически стал одним из «столпов» Советского государства – персональным «фактором созидания» в областях, подчас весьма далеких от военного и мирного атома.
Некоторые, как Дмитрий Устинов, упрекали его за это: мол, «разбрасывается», помогает зачем-то другим отраслям, хотя у тех есть свои министерства и ведомства. А он просто не мог по-другому. Если видел, что, выполняя основную задачу, способен силами «Средней Маши» поднять на-гора, решить «под ключ» или хотя бы инициировать какое-то дело, нужное стране, восполнить явный «пробел», то брался и поднимал, решал, инициировал, восполнял. Был ли в этом элемент честолюбия? Возможно, но скорее честолюбия «корпоративного»: смотрите, атомщики еще и не то могут. Но думается, что основная мотивация шла еще от впитанной с детства хозяйственной крестьянской жилки.
Как добрый крестьянин в своем хозяйстве приметит любое упущение; мастеря хомут для лошади, задумается сразу и о новых подковах, да чтобы и сенокос не упустить, так и Ефим Павлович со своей природной крестьянской сметкой, помноженной на инженерный опыт, кавалерийский напор и бесконечную самоотдачу, вершил дела в стране, твердо веря, что «чужой проблемы» в общей избе не бывает.
Писатель и журналист Владмир Губарев в одном из эпизодов своего общения с «секретным министром» приводит пример такой хозяйственности: «Ефим Павлович Славский долго рассказывал мне о Майли-Су – он любил Среднюю Азию и ежегодно обязательно бывал на комбинатах, что работали там. А потом вдруг попросил: – Поезжайте туда, напишите, что мы, атомщики, уходим, так как запасы урана выработаны… Однако мы не бросаем ни город, ни людей – мы создаем там новые производства, в частности, электронику будем производить» [53. С.202].
Хорошо знавшая Славского еще с Кыштыма врач-радиолог, доктор медицинских наук, профессор, лауреат Ленинской премии Ангелина Гуськова свидетельствует: «Е.П. всегда щедро помогал учреждениям, с которыми ему приходилось контактировать по тем или иным вопросам. Ведь это в его представлении была тоже помощь стране, будь это камера гипербарической оксигенации в Институте хирургии РАМН, или современное оснащение детской больницы города, или удобное сельскохозяйственное орудие» [58. С. 72].
