В Минсредмаше были также разработаны и успешно применялись в космосе более простые и маломощные «атомные батарейки», а именно радиоизотопные термоэлектрические генераторы (РИТЭГ) «Орион-1», работавшие на естественном атомном распаде полония-210 и способные при весе около 15 «кило» стабильно и долго выдавать 20 Вт тока. Такие «батарейки» питали спутники связи серии «Стрела-1», а также «Космос-84» и «Космос-90». РИТЭГи «Орион» регулировали температуру и в легендарных советских «лунных тракторах» – «Луноходе-1» и «Луноходе-2».
В земном же (а чаще морском) варианте радиоизотопные РИТЭГи широко использовались у нас в навигационных маяках, радиомаяках и на метеостанциях – чаще всего вдоль Севморпути. При жизни Славского в СССР было выпущено более тысячи РИТЭГов всех модификаций. Не требуя обслуживания и будучи абсолютно безопасными экологически (без учета варианта их вандального намеренного разлома, что стало, увы, нередко происходить в 1990‐х годах в условиях общего социального распада), они верою и правдой послужили несколько десятилетий морякам, геологам, метеорологам.
Славский стоял у истоков многих технологических прорывов, далеко выходящих за «специалитет» атомной отрасли. Его особым талантом как руководителя было увидеть в любом проекте, за который брался Средмаш, дальние перспективы и «побочные» направления проекта, которые однажды могут стать основными. Для этого нужно было иметь не только экономическую смётку, но и большой диапазон научно-технического «обзора».
Так случилось с сорбционными технологиями. Когда в Узбекистане нашли залежи золотоносных руд, он поручил будущему академику Борису Ласкорину из ВНИИХТ разработать метод извлечения золота с помощью ионнообменных смол. В итоге была создана технология сорбционного выщелачивания золота, оперативно внедренная на Навоийском горно-металлургическом комбинате. В «закрома Родины» начало поступать 50 тонн в год слитков золота 999-й пробы. А в промышленность «попутные»: серебро, селен, палладий, вольфрам.
По инициативе Ласкорина, поддержанной Славским на уровне правительства, на Приднепровском химзаводе (ПХЗ) выстроили цех синтеза ионообменных сорбентов. Это был революционный прорыв новой технологии в производстве урана. Но и опять – не только урана. Директор Приднепровского химического завода Юрий Коровин напоминает, что именно благодаря Славскому на ПХЗ возникло производство углеводородных сорбентов для медицины, спасающих жизни после гнойных осложнений внутриполостных операций.
Ефим Павлович через своего давнего – еще со времен уральского комбината № 817 – друга и коллегу Аветика Бурназяна, ставшего замминистра здравоохранения, заинтересовал проектом самого главу министерства Бориса Петровского. Всего за два года проект был реализован – от идеи до выпуска сорбента для всей страны. Темпы сегодня немыслимые, как и во многих других случаях! Здесь также можно, конечно, напомнить о «строительной армии Славского», а также поразмышлять о том, что эти предприятия не обладали совершенной системой экозащиты, многие из них наверняка производили вредные химические выбросы в окружающую среду, негативно влияя на здоровье окружающего населения. Но так действовала те годы «большая промышленность» всех больших стран. А по отношению к предприятиям других советских отраслей средмашевские были достаточно продвинуты в смысле очистных фильтров и других имевшихся в распоряжении средств защиты – глава МСМ на этом никогда не «экономил», хотя и не был сильно «экологически озабоченным» руководителем. Скажем прямо, среди «промышленных капитанов» Советского Союза таковых вообще не наблюдалось.
Отдельной историей (о которой сегодня помнят лишь специалисты) стала эпопея рождения в нашей стране в 1960–1980‐х целой, можно сказать, отрасли современных систем и устройств охраны особо важных объектов. Многое из нее через годы ушло в общий коммерческий оборот, но кое-что до сих пор – через полвека – эксклюзивно и секретно. А «концы» этой отрасли уходят в тот же Минсредмаш – к Славскому.
Удивительно, но факт: при разветвленной системе секретности во многих сферах в СССР еще в начале 60‐х годов не существовало мало-мальской индустрии эффективных технических средств охраны. Например, элементарных систем автоматического контроля периметров закрытых территорий.
«Западники», особенно американцы, в этом плане сильно опережали. Но у них нельзя было купить такие системы для охраны, скажем, Лубянки или секретного военного предприятия. Даже если бы они их продали. Слишком опасно – ведь их еще и обслуживать надо.
Это уже в 1990‐х «догадались» ставить зарубежные камеры слежения с их же системами коммуникации на «номерные» заводы. А центральный офис Министерства науки и технологий оснастить (чему автор этих строк был свидетелем) компьютерами, поставленными американским фондом, прямо ассоциированным с НАТО!
