Но вот далее в цитируемом отрывке следует заключение-вывод Сахарова, замечательный тем, что писал его уже прославленный на Западе и в отечественных либеральных кругах интеллигенции «диссидент-антисоветчик»: «Равных Ефиму Павловичу по уровню государственного подхода в решении хозяйственных вопросов руководителей я не встречал. Это был гигант мысли и талант управленца, образец для подражания, у которого многим надо было учиться» [114. С. 199].
В свидетельстве медика Ангелины Гуськовой, хорошо знавшей и, что важно, по-человечески любившей Ефима Павловича, заметим некоторую перекличку с Сахаровым. Что указывает на определенную объективность характеристики: «Государственный масштаб его личности неизменно впечатлял меня. Конечно, Е.П. был представителем власти той эпохи: авторитарной, не останавливающейся перед жесткими и нелегкими для людей решениями, но и к себе высоко требовательным, умеющим подчинять всё интересам страны, так, как он их понимал».
В этом отрывке всплывает еще одна ключевая характеристика Славского: «представитель власти». К этому можно добавить – власти, которую половину своей жизни он осуществлял в экстремальных условиях и поэтому нередко брутальными методами. Это не попытка «оправдания» Ефима Павловича – он не нуждается в «моральных» оправданиях, как и эпоха, продуктом и творцом которой он был.
Абсолютный приоритет Дела у Ефима Павловича перед всем, включая семью, подтвердила в разговоре с автором этих строк и старшая дочь Славского – кандидат биологических наук Марина Ефимовна: «Понимаете, мы с сестрой, к сожалению, мало общались со отцом: он все время был в делах, в разъездах. Если работал в Москве, то приезжал домой поздно ночью, когда мы давно спали. А когда уходили в школу, потом в институт – он еще досыпал и мы все делали тихо, чтобы не разбудить его. Даже в редкие выходные, когда он был дома, он часто занимался у себя в кабинете делами, кого-то принимал. У отца вся жизнь каждый день была направлена на огромные государственные дела, и мы знали с детства от мамы, что расспрашивать его об этом нельзя. Мама всегда была «при нем» и «за ним» – никогда не утверждала какое-то свое «я», не спорила, не противоречила мужу – во всяком случае, мы никогда подобного не слышали. Ефим Павлович и в доме всегда был неоспоримо, по-патриархальному главный…»
В Озёрске, на комбинате «Маяк», удалось побеседовать с несколькими людьми, которым когда-то лично довелось общаться, или видеть и слышать Ефима Павловича во время его приездов на комбинат. И каждый говорил о нем или со скрытым, или с откровенным восхищением, как о некоем былинном герое былых «заповедных» времен.
Вот как поведал о случае личного общения с Ефимом Павловичем ныне пенсионер, а тогда аппаратчик комбината «Маяк» седьмого разряда, работавший на технологических линиях с тритием, Владимир Никифорович Зубов:
«Я видел Славского один раз в 1980‐м году. Неожиданно меня пригласили к тогдашнему директору нашего завода № 156 – Алексею Евстигнеевичу Спирину, и он сообщил, что меня посылают в Москву. А я еще думаю: зачем в Москву – разгонять тоску? А оказывается, нас троих: меня, директора комбината Броховича и секретаря парткома стройки Козлова отправляют на коллегию министерства. Там я увидел Ефима Павловича.
Впечатление такое: это кряж, монумент! Голос громогласный, когда говорил в зале тишина гробовая. Все цифры называл без всякой бумажки – все досконально помнил. Кого-то крыл за недостатки – очень сурово.
А потом было награждение, которого я не ожидал, – награждали именными наручными часами. Я поразился полной перемене в Славском – это уже был не суровый командир, а такой добрый дядька – глаза сверкают, улыбкой лучится. Начал руку жать – думал сломает, хотя у меня тоже рука – ничего себе – вентиля всю жизнь тугие крутил.
Потом был стол с чаем, с кофе, обстановка совершенно домашняя. Но и там разговоры все время крутились вокруг работы. Это была совершенно особая порода людей».
А вот какие впечатления вынес из многолетнего общения со Славским бывший главный инженер военного завода № 20 комбината «Маяк», заслуженный изобретатель, лауреат Госпремии СССР Владимир Иванович Кузьменко: «Мне в 1970–1980‐е приходилось не раз общаться с Ефимом Павловичем – на совещаниях и у нас на заводе и в министерстве на Ордынке. Общее впечатление: суровый, требовательный и порядочный человек. Который мог по делу и припечатать крепким словцом. У нас на заводе ходила острота: «Атомную бомбу удалось создать светлой головой Владимира Ивановича и крепким матом Ефима Павловича». Это, конечно, шутка… Вообще, в нем было счастливое сочетание грамотного инженера и грамотного руководителя. Выслушивал предложения, анализировал и очень быстро или соглашался или вносил свои коррективы – всегда дельные. Никаких препятствий для общения с ним нет было, с ним можно было и поспорить. Но если он что-то уже конкретно поручал, то не сделать этого было просто невозможно».
