Неподалеку от комбината располагался лагерь для военнопленных – уроженцев Западной Белоруссии и Западной Украины, интернированных после присоединения этих областей к СССР в 1939‐м. Их использовали на стройках Нового Запорожья. Правда, не всегда эффективно. Вот любопытный отрывок из совсекретной директивы наркома внутренних дел УССР И.А. Серова начальнику Запорожского лагеря для военнопленных С.А. Петрушину «об усилении работы среди военнопленных, привлечении антисоветски настроенных лиц к уголовной ответственности» от 21 декабря 1939 году: «Низкая трудовая дисциплина среди военнопленных привела к тому, что из имеющихся 1601 человек на работу ежедневно выходит только 1500 чел., а остальные по разным причинам (болезнь, симуляция, отсутствие ботинок) на работу вовсе не выходят. Кроме этого, военнопленные самовольно уходят в город, организовывают массовые пьянки, ведут среди населения антисоветские разговоры и т. д.» [17].
Трудился этот «контингент» и на подсобных работах алюминиевого завода. В дальнейшем Славскому не раз еще придется иметь дело с рабочими-зэками – такова уж была специфика «ударных» строек в то время.
Председатель горисполкома Владимир Скрябин, встречая нового директора ДАЗа, с увлечением показывал Славскому на картах и проектных эскизах перспективы, которым еще предстоит воплотиться в новом Запорожье.
– Вот смотрите: здесь будет площадь Ленина с монументальными Дворцом культуры и музеем Днепростроя, а между которыми высокая прозрачная аркада. Проходящим по ней откроется вид на Днепр, плотину и памятник Ленину на высокой колонне. А вот здесь мы построим Дом техники, Дом книги, Дом общественных организаций, Деловой клуб ИТР. А вот тут вдоль Днепра протянется линия из 16 независимых друг от друга Соцгородков».
Ни увлеченный планами председатель, ни столь же увлеченно слушавший его директор, да и вообще никто не догадывался, что очень скоро придется под вой сирен и свист авиабомб тушить пожары, спешно демонтировать заводские агрегаты, взрывать красавец Днепрогэс…
Пока же знойное украинское лето плыло на городом, не предвещая будущих бед. Ефим Павлович с супругой и дочерью шли с воскресной прогулки по старому Александровску в свой «Соцгород». Их семье дали квартиру в диковинном «Круглом доме» в Шестом поселке. Разомкнутое кольцо в виде буквы «С» диаметром 120 метров было украшено колоннадой и пронизано 14 сквозными подъездами. А внутри кольца зеленел просторный круглый двор с фонтаном в центре и детскими площадками. Квартира была не менее комфортабельна, чем в их недавнем владикавказском жилище. А кроме того, прямо «привязана» к работе. Выйдя ночью на балкон, можно было увидеть «свои» заводские трубы и даже различить в тишине гудение завода.
Славские быстро обжились. Каждое утро в восемь часов за Ефимом Павловичем приезжал дазовский директорский автомобиль. Евгения Андреевна воспитывала дочь, занималась хозяйством. По выходным отправлялись на рыбалку с пикником или просто гуляли по берегу Днепра от одной белой беседки до другой.
Старый город был тоже в своем роде симпатичен. Новые заводские знакомые во время прогулок посвящали Ефима в детали местного колорита. Скажем, четную сторону улицы Либкнехта на некотором ее отрезке здесь прозвали «Пижон-стрит». Узкая, выщербленная и затененная улочка, вдоль которой стояли бывшие доходные дома александровских купцов, получила столь странное для эпохи сталинских пятилеток имечко, потому что по ней вальяжно фланировали после учебы студенты запорожского инженерного и учительского вузов. В отглаженных брюках и спортивных блузах, с книгами под мышкой, ведя между собой высокоинтеллектуальные беседы, они с иронией превосходства поглядывали на прохожих или лузгающих семечки «лавочных сидельцев» противоположной стороны улицы, где располагался парк с каруселями. Эту «обывательскую» сторону они называли «Гапкинштрассе» – от слова «Гапка» (Агафья) – нарицательного имени домработниц и мещанок вообще. В садах за заборами частных домиков созревали вишни и абрикосы, из окон несло борщом и цыбульниками….
К началу войны ДАЗ, выпуская 20 тысяч тонн алюминия в год, стал крупнейшим заводом такого профиля в Европе и вторым в мире после канадского комбината «Arvida» в Квебеке. Здесь рождалось 75 % всего советского алюминия, 100 % кристаллического кремния и силумина. В 1940 году по приказу Наркома цветной металлургии Петра Ломако электродный цех ДАЗа выделили в отдельное предприятие – Днепровский электродный завод (ныне ОАО «Укрграфит»). Так – пока одним штрихом – обозначилась будущая «графитовая линия» судьбы Славского, которая и приведет его в Атомный проект. Но прежде Ефиму Павловичу предстояло вместе со своим заводом и всей страной пройти через тяжелейшие испытания.
Война, к которой готовились, разразилась неожиданно. Пятнадцатого июня 1941 года Ефим Павлович вернулся с завода озабоченный и с порога бросил жене:
– Погладь, пожалуйста, запасную рубашку, собери белье… В Москву срочно вызывают, в министерство.
Супруга насторожилась:
