Он уезжал с легким сердцем. Все то веселое и горькое, что случилось с ним здесь, кажется, слепилось в один пестрый комок и катилось по рельсам, все более отставая от поезда, рассыпаясь в огнях семафоров, тая в бодром перестуке колес. Впереди была целая жизнь, и она его манила.
Москва вновь поразила Ефима Павловича. На этот раз тем, как изменилась за те семь лет, что он в ней не был. Широкие, вымытые «поливалками» тротуары, лотки с мороженым и газировкой на каждом углу, бьющие в небо фонтаны, реклама кинофильмов, нарядно одетые мужчины и женщины, дворники в униформе… Двуглавые орлы на четырех кремлевских башнях уступили место рубиновым звездам.
Ломако заказал семье Славского номер в новенькой роскошной гостинице «Москва» на Моховой – прямо напротив брутального Дома Совета народных комиссаров СССР. Хорошо: не надо тратить времени на поездки по городу. Когда Ефим покидал столицу, оба здания только начинали строиться, а теперь вот возвышались, являя собой новый облик сильного, уверенного в себе государства рабочих и крестьян.
Перед встречей с наркомом, назначенной на утро, Славские выбрались вечером прогуляться немного по центру. Проехали несколько остановок на метрополитене имени Кагановича. Радовали глаз бело-коричневые вагоны с мягкими диванами, поручнями, яркими лампионами. Выходили на каждой станции и изумлялись дворцовой роскошью мраморных залов и мозаик. Обменивались восхищенными взглядами с женой. В глубине души Ефима шевелилось гордое чувство причастности: не зря шашкой в степных ковылях махал, не зря науку постигал – вот оно счастливое будущее, на глазах из камня прорастает…
На улице бросались в глаза плакаты подготовки к войне «Слава сталинским соколам!», «Крепи оборону!», «Не стой безучастно, записывайся в члены ДОБРОХИМА!». Встречались офицеры в незнакомой пока новенькой форме цвета хаки. И хотя москвичи выглядели беззаботно, что-то тревожное незримо витало в воздухе: в мельком брошенном взгляде прохожего, в особой собранности встречавшихся военных, в энергичной смене черных ЗИС-101 у здания СНК. Еще бы – в Европе и в Китае вовсю шла война, и все более-менее осведомленные и думающие люди понимали: несмотря на договор с Гитлером, СССР рано или поздно ее не миновать.
Нарком Ломако был радушен, но и заметно озабочен. Возле его приемной сидел с десяток человек с начальственными кожаными портфелями. Хозяин крепко пожал руку и, не тратя слов на дежурные вопросы «как доехали – как разместились», сразу перешел к делу:
– Ефим, завод тебе предстоит возглавить огромный – куда побольше твоего цинкового. Алюминий, дюраль – это то, что нам сегодня нужно просто позарез – мы сильно отстаем от Германии, Англии, про Америку уже не говорю. У них металлические самолеты уже эскадрильями летают, а мы всё с фанерой возимся. А завтра, не ровен час… Сам, надеюсь, понимаешь. Там есть несколько разных технологических схем производства – разберешься. Помощь тебе будет, не сомневайся. Так что вылетай уже завтра с семьей – все детали секретарша тебе сообщит.
И, помедлив немного (вроде все сказал), улыбнулся и добавил уже «нерабочим тоном»:
– Будет время поспокойнее – отметим еще твое назначение – посидим, как раньше…
Славский широко улыбнулся в ответ и молча ответил на прощальное рукопожатие.
Время «поспокойнее» пришло очень нескоро. Страна нешуточно готовилась к войне, стремясь как можно дальше отодвинуть схватку с крепнущей и все более наглеющей от безнаказанности гитлеровской Германией. А возможно – и с Японией одновременно.
26 июня был опубликован указ Президиума Верховного Совета СССР «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений», лишивший советских граждан возможности выбирать место работы. А 27 июля под грифами «Сов. Секретно. Особой важности» выходит постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об увеличении выпуска самолетов и авиамоторов на период август – декабрь 1940 г.» № 1668—583сс, подписанное Сталиным и Молотовым.
Всем наркомам предписывалось «взять под личное особое наблюдение выполнение заказов для Авиационной Промышленности за период август – декабрь 1940 года и обеспечить их выполнение в количествах и сроки в соответствии с утвержденным постановлением Комитета обороны при СНК СССР
Столь же строго за исполнением авиазаказов «на всех заводах, поставляющих Наркомавиапрому материалы, оборудование, полуфабрикаты и прочие изделия», обязаны были следить первые секретари обкомов и председатели облисполкомов нескольких областей, среди которых значилась и Запорожская.
