«Сука, а чего меня-то продолжают бить? Я же не сопротивляюсь», — мелькнула раздражённая мысль, когда очередной удар пришёлся по спине.
— Ты должен мне, — настаивал мясник. — Слово… Ты его произнёс. Все слышали!
— Да! — подхватил кто-то из толпы.
— Ты сказал! — вторил другой голос.
— Слово!
— Слово!
Толпа начала скандировать, подначивая Брозда выполнить какое-то обещание. Теперь я смог рассмотреть продавца «вкусняшек» получше. Крепкого сложения мужчина лет сорока, с волевым лицом, которое портили уродливые шрамы. Верхняя губа была частично срезана, обнажая зубы с одной стороны, из-за чего казалось, что он постоянно ухмыляется.
Брозд поморщился, явно недовольный ситуацией.
— Да хватит его лупить! — приказал он своим людям, и удары прекратились.
«Молодцы», — мысленно хмыкнул я, — «а то я уже собирался начать отвечать на гостеприимство».
— Возарт, долг будет погашен? — спросил Брозд, глядя на мясника.
— Да, — кивнул тот с нескрываемым удовольствием. — Даю своё слово и душу.
— Тащите их к нему, — Брозд махнул рукой, и его люди крепко схватили нас с Ульрихом.
— Мясо, свежее мясо! — закричал Возарт, потирая руки. — Кто хочет кристалл души?
«Твою мать…» — выругался я про себя, понимая, что нас ждёт. Кажется, тихая разведка местности превратилась в полноценное приключение.
«Мясо, свежее мясо! Кто хочет кристалл души?»
Шум рынка затих, уступая место жадному предвкушению. Толпа расступилась, образуя коридор, по которому нас с Ульрихом волокли к площадке мясника. Люди в кожаных фартуках, заляпанных чем-то бурым и подозрительно свежим, тащили нас, крепко удерживая за локти. Их хватка была как тиски, стальные пальцы впивались в плоть до синяков.
Сквозь пелену песка, витающего в воздухе, я видел помост впереди. Деревянная конструкция, пропитанная кровью сотен жертв. Крючья, ножи, пилы — весь арсенал мясника, разложенный с пугающей аккуратностью.
И главная фигура этого спектакля — Возарт, мясник с частично срезанной верхней губой, отчего казалось, что он постоянно скалится. Он потирал руки, глядя на нас, как голодная гиена.
«Этот день всё лучше и лучше, — мелькнуло в голове. — Сначала кирмиры похищают братьев, потом меня бросают в колодец, а теперь ещё и на разделку, как свинью».
Толпа гудела, как разъярённый улей. Они выкрикивали предложения, делали ставки, какие части тела будут самыми ценными. Я слышал, как кто-то спорил о цене кристалла души. Другие обсуждали, сколько заплатить за печень и сердце. Словно на обычном мясном рынке, только товаром были мы.
Пока нас тащили, я лихорадочно оценивал ситуацию. Можно активировать эфир и разметать всех к чертям. Но это привлечёт слишком много внимания. А мне ещё возвращаться через этот гадюшник с братьями. Да и тюрьма элементалей оттягивала карман. В крайнем случае, выпущу огненного ублюдка, пусть повеселится. Хотя… не хотелось бы. Он та ещё капризная сволочь.
Площадка мясника представляла собой деревянный помост, покрытый тёмными пятнами. Кровь, старая и свежая, впиталась в доски настолько, что изменила их цвет с коричневого на чёрный с красноватым оттенком. Песок под помостом тоже был тёмным.
В центре возвышалась конструкция с ремнями и цепями. То, к чему привязывали жертв перед «разделкой». Я заметил на ней коричневые пятна и клочки ткани — остатки предыдущего «товара». Солнце, нещадно палящее сверху, делало воздух над помостом густым от запаха крови и разложения.
— Давай сюда тощего первым, — Возарт кивнул на Ульриха, облизнув потрескавшиеся губы. — Его быстрее обработаем.
Помощники мясника — бритоголовые мужчины с безразличными глазами — швырнули Ульриха на помост. Он попытался сопротивляться, дёрнулся, выкрикнул что-то нечленораздельное. Но один удар тяжёлым кулаком по затылку заставил его обмякнуть. Его руки и ноги быстро зафиксировали в металлических зажимах, покрытых ржавчиной.
Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Я чувствовал, как пот стекает по спине, рубашка прилипла к телу. Воздух пах пылью, потом и страхом. И кровью — свежей, горячей кровью предыдущей жертвы.
— Ну и что у нас тут? — Возарт схватил Ульриха за подбородок, поворачивая его лицо из стороны в сторону, как фермер, оценивающий скот. — Худой… и только один глаз. Не очень-то ценный товар.
Глаза мясника были маленькими, близко посаженными, с жёлтыми белками. В них читалась жадность, перемешанная с садистским удовольствием.
Толпа зашумела, некоторые выкрикивали оскорбления. Им хотелось зрелища, а не жалкого, тощего мужика. Несколько человек даже потребовали вернуть деньги за билеты.
— Раздеть его! — приказал Возарт, взмахнув ножом с широким лезвием.
Два помощника, которых от остальных отличали красные повязки на лбах, схватили одежду Ульриха и рванули.
Ткань затрещала, обнажая бледное тело, покрытое синяками и старыми шрамами, каждый из которых рассказывал свою историю боли. Рёбра выступали под кожей, живот впал — тело человека, знакомого с голодом.
Публика разочарованно загудела. Такой товар их явно не впечатлил. Они ожидали мускулистого мага, чьё мясо будет сочным, а кристалл души — сияющим.
