– Помню, Лазар, как же такое забыть, – произнёс Быков. – Кто бы сказал, что ещё в горах воевать придётся, а вот, поди ж ты. Внимательно по сторонам смотри, братцы! – крикнул он, оглядывая растянутый по дороге отряд. – Тут под каждым камнем засада может сидеть! Плахин! Семён! Бери своих, пробеги вперёд на пару сотен шагов! Видишь, там поворот крутой? Вот и оглядитесь за ним и ждите, пока мы к вам подойдём!
– Плутонг, за мной! – крикнул фурьер, и два десятка егерей побежали вслед за своим командиром.
Почти месяц тянулось по извилистой дороге русское войско и наконец достигло города Шемахи, столицы ханства. Здесь графа Зубова догнала приятная весть из Санкт-Петербурга – за успехи в походе и занятие крепостей указом императрицы он был произведён в генерал-аншефы и получил в награду орден Святого Георгия 2-го класса, алмазные знаки к ордену Андрея Первозванного и бриллиантовое перо на шляпу. Все генералы, участвовавшие в штурме Дербента, этим же указом были награждены орденом Святой Анны, войскам же была объявлена монаршая благодарность.
При переходе к Шемахе произошло неприятное событие, которое потом ещё не раз аукнется русским. Сбежал пользовавшийся большой свободой и давший клятву в верности Шейх-Али-хан Дербентский. Посланный вслед ему отряд казаков вернулся ни с чем, беглец, знавший в горах каждую тропу, скрылся.
– Да и Бог с ним! – Зубов махнул рукой. – Надоело уже слушать его льстивые речи. Меня занимает сейчас только одно – когда подойдут обещанные резервы.
– Шейх-Али-хан совсем не прост, – высказался Римский-Корсаков. – Так легко он свою власть не отдаст. Вон ведь сколько лавировал между нами и персами. К тому же у него родственные связи с Сурхай-ханом Казимкумским и владетелем соседнего Мехтулинского ханства. Боюсь, как бы он не поднял против нас горцев. Нам только ещё в грядущем походе в Персию за спиной войны не хватало!
– Не стоит беспокоиться, Александр Михайлович. – Зубов отмахнулся. – Ну выделим пару батальонов, чтобы они разогнали эти шайки. Отошли-ка ты указание Булгакову с Савельевым, пускай усилят охрану главной дороги. Меня сейчас более всего волнует, когда же мы сможем продолжить свой поход. Карабахский хан к нам расположен весьма благосклонно и с большим желанием примет российское подданство, эриванский тоже покорился союзному войску Ираклия Второго. Осталось занять только лишь одну Гянджу, а вот её владетель, Джавад-хан, тяготеет больше к союзу с Персией, нежели с нами. Гянджинское ханство стоит на больших торговых путях, с него открывается прямая дорога на Тифлис. И вот его-то как раз оставлять нам за спиной никак нельзя.
В августе, как и опасался главный квартирмейстер, начались нападения на фуражиров и на малые разъезды генерала Булгакова. А вскоре пришла весть, что разбит идущий из Кизляра обоз с провиантом и боевым припасом. Выделенные для контроля дорог и северных горных кавказских территорий силы русских явно не справлялись с новыми угрозами. Генерал Булгаков запросил у главнокомандующего подкрепления.
Вызванному в шатёр графа Егорову была поставлена задача усилить охрану дороги от Дербента к Баку и провести разведку горных районов возле Кубы, а буде выявлен там неприятель – атаковать его.
– Кому, как не твоим егерям, Алексей Петрович, такое поручить? – Зубов развёл руками. – Видишь, как драгуны с казаками у дороги на равнине сильны, а в горах им уже не развернуться, тут только пешим стрелкам действовать. Пару месяцев поможете Булгакову, а потом обратно к нам вернётесь. Как только мы укрепимся здесь и возьмём под себя Гянджу, пройдём южнее и встанем лагерем у слияния Аракса с Курой. А уж по весне, собрав в кулак все свои силы, двинем прямиком на персидский Тебриз и Тегеран. Что тебе нужно для выполнения приказа? Проси.
– Вьючные лошади, Валериан Александрович, только они, – ответил Егоров. – С нашими обозными повозками быстрые марши в горах невозможны. Лучшие уж местные одноосные арбы здесь иметь, да и они собьют скорость перехода.
– Будут тебе, Алексей Петрович, вьючные, – подумав, пообещал Зубов. – Александр Михайлович, пригласи ко мне Платова, будем у казаков часть коней забирать, они все одвуконь сюда пришли.
– И бегаем, и бегаем туда-сюда, – проворчал, шагая в растянутом дозорном плутонге, Плахин. – Только ведь недавно этот поворот проходили, три недели миновало – и опять нам назад бежать.
– А чего случилось-то, Семён Иванович, в Баку, что ли, волнения? – полюбопытствовал Гурьев. – Никак гарнизон помощи запросил?
– Да кто его знает, – отозвался капрал. – Нам чего, докладывают, что ли, куда идти нужно? Приказали по дороге бежать, вот мы и бежим. Небось, господа офицеры сами знают, скажут потом.
Полк вышел к Баку к середине сентября. В городе было спокойно, русские местных не притесняли, и они занимались своими делами. Работали мастерские, сидели в кофейнях люди, с башен высоких минаретов муэдзины призывали правоверных на намаз. В порту стояли корабли Каспийской флотилии. На берегу у причалов высилась гора мешков, ящиков и тюков, а рядом стояли караулы солдат.
