– Скачут же, ну чего ждём?! – крикнул он, трогая пальцем спусковой крючок.
– Не бои́сь, Спирка! Колонна совсем рядом, успеем добежать! – подбодрил молодого егеря Лыков.
– Залпо-ом, огонь! – донёсся крик командира батальона.
Палец потянул спусковой крючок, и ружьё с грохотом ударило прикладом в плечо.
– Отбегай к колонне! – разнеслась по цепи новая команда. – Быстре-ей! – И егеря, развернувшись, бросились назад.
«Русские, убив полсотни ханских воинов, теперь убегают! Трусы, они только и могут бить издалека!» – пронеслось в голове у командира ханской конницы. Поднявшись на стременах, он оглянулся, пять сотен его воинов стремительно неслись следом. Рядом скакал с шёлковым стягом знаменосец. Крутанув саблей над головой, командир призывно закричал:
– За хана! Руби их всех! Топчи! До убегающей цепи русских осталась какая-то сотня шагов.
– Разомкнуть колонну! – крикнул Егоров. – В три шеренги, первая с колена, остальные стоя, становись! К стрельбе готовьсь!
Впереди, там, куда убежали две роты батальона Дементьева и дозорная, громыхнул залп. Значит, ему всё же удалось вытянуть конницу хана на себя. Лишь бы егеря успели отбежать обратно. Алексей вытащил саблю и оглядел строй.
– Братцы, ждём наших застрельщиков. Вторая и третья шеренги, прицел выше бери, чтобы ненароком своих не зацепить!
Вот она, цепь стрелков в зелёных мундирах. Егеря неслись со всех ног к ощетинившимся штыками шеренгам, а следом за ними, поднимая клубы пыли, скакала во весь опор конница неприятеля.
– Хорошие кони у Шейх-Али-хана, резвые, – проговорил сквозь зубы Егоров. – Да и равнина тут гладкая, удобная для скачки. Как бы не догнали ханцы ребят. Первая шеренга, ждёт! – скомандовал он, подняв саблю. – Вторая, целься! Точнее прицел! Огонь! Третья шеренга, целься! Точнее прицел! Огонь!
Три сотни ружей в каждом залпе. Шесть сотен пуль сбили нёсшихся самыми первыми всадников. Упал пробитый сразу тремя командир ханской конницы, полегли скакавшие рядом телохранители и знаменосец. Застрельщики проскочили за основной строй полка и, развернувшись, начали перезарядку.
– Первая шеренга, огонь!
Ещё три сотни пуль в упор по замедлившейся коннице. Потеряв треть самых храбрых всадников и большую часть своих командиров, она не рискнула кинуться на ощетинившихся штыками русских и теперь кучковалась в каких-то пяти десятках шагов.
– Третья шеренга, круго-ом! – рявкнул Егоров. – На десять шагов, бегом марш! Второй батальон, занять свободную шеренгу!
Как уже не раз отрабатывали это на учениях, перезарядившаяся за спинами своих товарищей цепь застрельщиков бегом заняла свободное место.
– Третья шеренга, огонь!
Блеснуло пламя, и ощетинившийся штыками строй окутал дым от сгоревшего пороха. Ещё более трёх сотен пуль ударили в упор по так и не решившейся атаковать коннице.
– Всем шеренгам перезарядиться! – донёсся крик командира полка, и егеря, сыпанув затравку в замок, приставили к левому сапогу приклады своих ружей.
– Отбились, отбились всё-таки, – бормотал, засыпая порох в дуло, Спиридон. – А я уж думал, порубят. – Пальцы дрожали, и крупицы пороха сыпались мимо дула на землю. – Ну что такое, словно в мороз занемели! – Он встряхнул рукой.
Стоявший с левого локтя Лыков покосился на молодого егеря и вздохнул.
– Ничего, в первый бой со всеми такое бывает. Да и не в первый тоже. Я сегодня, признаться, сам порядком струхнул, уж больно резво скакали эти. – Он кивнул на уносившихся прочь всадников.
Перезарядившийся полк вновь, в том же, что и до этого, боевом порядке пошёл в сторону крепости, только теперь цепь держалась поближе к колонне. Раскинувшиеся перед крепостными стенами сады были пусты, неприятеля в них не было.
– Делаем дальнее оборонительное кольцо, – приказал собранным командирам Егоров. – Со стен их ядра сюда не долетят. Используйте любые подручные материалы, что найдёте. Нам бы только день тут, господа, удержаться да ночь простоять, а там уж силы основного отряда с перевала спустятся.
Пришлось вырубить часть плодовых деревьев для сооружения рогаток, набили под углом заострённые колья, из брошенных повозок, камней и всякого хлама соорудили что-то похожее на форт, а в саду, ближе к стенам, выставили пикеты. С крепости постреливали из пушек, кричали угрозы, но на вылазку днём так и не решились. Ночью перед оборонительными порядками егеря разожгли цепочку караульных костров. Дважды их пикеты в садах открывали огонь, и полк занимал места в сделанных наспех укреплениях.
– Лазутчики крались, – бежал слух по залёгшим цепям. – Двоих подстрелили наши из пикета, одного к генералу живым приволокли.
– Лазутчики – это хорошо, – удовлетворённо произнёс умудрённый опытом Кожухов.
– Так чего хорошего-то, Лука Назарович? – спросил Калюкин. – Вот вызнают ханские, где у нас слабое место, и ударят в темноте.
