– Эх, Елизарка, ты прямо как молодой рассуждаешь. – Унтер кивнул на Капишникова. – Сам подумай, были бы они уверены в своих силах, и так без всякой разведки на нас бы полезли. А так вишь чего, вынюхивают, выведывают, вызнать про нас хотят. Значит, что? Значит, сумневаются они в себе. Видать, на слуху, как мы им конницу лихо причесали. Опасаются без оглядки теперяча лезть. Но бдительность, однако же, не теряем, братцы. Один караулит, двое спят.
Ближе к полудню к егерям подошли Астраханский и Таганрогский драгунские полки с тремя сотнями казаков, а потом подтянулась и пехота с артиллерией, с ней вместе пришли две роты второго батальона, «державшие» перевал.
– Сотни три конницы сбили, – докладывал генералу Булгакову Алексей. – И вон даже одно знамя захватили. Не решились больше из-за стен выскакивать.
– Очень хорошо, будет чем перед Зубовым похвалиться, – порадовался отбитому трофею командир отряда. – На эту ночь назначен штурм северной стороны. Нам, Алексей Петрович, приказано создавать видимость атаки с южной стороны. Выставим шесть наших пушек поближе, а вы их будете прикрывать. Пару колонн выставим на прямой видимости. Главное – часть сил на себя оттянуть.
– Экая громада, – прошептал Капишников. – Саженей пять точно высотой будет. Неужто на такие стены и забраться по лестнице можно?
– И на большие забирались, – ответил Лыков. – Ты, Спирка, поглядел бы на очаковские или измаильские, вот где страх божий. Никакой лестницы, чтоб до верхотуры дотянуться, не хватит, по две, а то и по три их тогда связывали.
На стене мелькнуло пламя, и к подножию слетел факел.
– Пригнись! – Лыков прижал голову Капишникова к земле и сам замер рядом.
– Экие же они у них яркие! – Он поднялся с корточек, когда факел прогорел. – Говорят, чёрной жижей, что из земляных колодцев вычерпывают, их промачивают. Вот она-то и даёт такой сильный жар.
– Не спим, братцы, в оба глядим, скоро штурм начнётся. – Мимо пригнувшись, пробежал подпоручик Жалейкин. – Не спим, примечаем, где ханские стоят.
На стене опять вспыхнул факел, и полуротный припал к земле.
Миновала полночь, и с северной стороны ударили пушки и ружья.
– Начало-ось! – крикнул Горшков. – Отделение, по крепостному верху стены огонь!
– Где-то тут ты стоял, злодей, – проговорил Лыков, выжимая спусковой крючок.
От лежавшей среди деревьев сада егерской цепи ударила россыпь выстрелов. Капишников чуть запоздал, но вот и он, отжав до упора курок, поднял ствол вверх. На стене мелькали огни ответных выстрелов. Вспыхнуло сразу несколько факелов, и проступили очертания фигур. «Как же неудобно стрелять в темноте, – мелькнула в голове мысль, и он навёл ствол на огонёк факела. – Чуть левее». «Бам!» Вырвавшееся из дула яркое пламя ослепило, и он встряхнул головой.
– Три выстрела – и меняем позицию! – пробежав за спиной, крикнул подпоручик. – Долго на одном месте не стоим!
Два раза пальнув, Спиридон перебежал левее и встал за стволом дерева. Сверху на голову упала сбитая неприятельской пулей ветка, и он инстинктивно пригнулся.
– Вот заразы, видать, тут уже пристреляли, – пробормотал он и переместился правее.
Всю ночь гремели выстрелы, били барабаны и раздавалось громогласное ура. Егеря доблестно палили по верху крепостной стены, а колонны пехоты изображали под барабанный бой атаку. Под утро стихла пальба с севера, и поступил приказ оттягиваться от стен назад, к оборонительной линии.
– Чего это, никак отбились басурмане? – слышалось в отходившей егерской цепи. – Почто отходим, братцы?
Уже утром, когда рассвело, по ротам разлетелась весть: неприятель ожидал нашего приступа и сопротивлялся отчаянно, пехотинцы-воронежцы смогли залезть на стену по лестницам, но потеряли при этом всех своих командиров и потом отошли.
– Через четыре дня, господа, будет новый штурм, – оповестил собравшихся у штабного шатра командиров Булгаков. – Взять крепость с ходу нашим войскам не удалось, приступаем к правильной осаде. Шесть наших орудий расставляем на удалении в полверсты и начинаем вести огонь по крепости.
– Ваше превосходительство, полевыми шестифунтовыми брешь точно не пробить, – заявил майор-артиллерист. – Тут нужны полупудовые или хотя бы даже четверть пудовые единороги.
– Да знаю я. – Булгаков сморщился в досаде. – Но сказано было вести непрерывный огонь всей имеющейся артиллерией. Вы, майор, хотя бы зубцы на крепостной стене сбейте, и чтобы ханские орудия с нашей стороны замолчали. Алексей Петрович, твои егеря в помощь артиллеристам, у тебя штуцеров в полку много, вот и бейте ханских, как охотники тетеревов, не дайте им на стенах себя спокойно чувствовать.
– Слушаюсь, Алексей Сергеевич. Сегодня же начнём охоту.
