— А знаешь, Ромка, — вдруг опять повеселел отец, — в царское время богатые купчихи и всякие там барыньки специально сушеные хвосты выхухолей клали в комоды с бельем и в сундуки. А ты говоришь, противные они. Ха, надо будет пару хвостов матери нашей притащить, как будут вылавливать выхухолей на шкурки. Может, хвосты-то получше духов будут, а?
Посмеявшись, отец с грустинкой добавил:
— Мало теперь у нас в России выхухолей, только три-четыре заповедника всего. Вот пройдет годик-другой, и наша Лыковщина сможет давать в год штук пятьсот зверьков, если, конечно, браконьеры отвяжутся. Они ведь понимают, что выхухоль — чистое золото.
Выбравшись из протоки в большое озеро, отец решил объехать еще несколько участков и через Сигачево озеро вернуться в село. Это устраивало Ромку: он надеялся побывать в лагере Пионерского дозора и повидать Сергея Ивановича.
За два часа они обследовали намеченные участки, и скоро лодка поплыла вдоль зеленых всхолмленных берегов Сигачева озера. Справа открылась луговина и на ней — три большие палатки защитного цвета, высокий шест с зелено-голубым флажком и у тальниковых кустов на воде — три лодки.
Отец насторожился.
— Это еще что?
Возле палаток копошились мальчишки и девчонки с красными галстуками на голых шеях.
— Этих еще не хватало! Тоже будут утят гонять или рыбу губить. Нашкодят тут, а что с них возьмешь? Даже не оштрафуешь.
— Ничего не нашкодят, нужно больно. Вечно ты к нам придираешься.
— К кому это к вам?
— Ну к нам… к пионерам, значит. Что они, не имеют права отдыхать здесь? А тебе бы все штрафовать.
— Но-но! Научился разговаривать! Поглядим вот сейчас, что за народ тут околачивается. Работай веслами веселей!
Отец повернул руль. Лодка проскрипела днищем по песчаной отмели.
— Ты сиди тут, а я погляжу.
Он выскочил на берег и пошел к палаткам.
Ромка оглядел берег, луговину: нигде ничего похожего на сети, крылены или другие запретные снасти. Нет, тут живут ребята не из тех, что браконьерствуют.
Из палатки, к которой подошел отец, выбрались двое — мальчишка в синих трусиках и девочка в панаме. Ромка видел их в школе, но фамилий не знал, они, видно, в дозоре недавно. У обоих на левых руках были повязаны красные лоскутки — дежурные.
Мальчишка, черноглазый и черноволосый, вежливо спросил отца, кого ему нужно видеть.
— Видеть? Хм, многое надо бы мне увидеть. Лагерь у вас тут, что ли?
— Ага, лагерь. Гербарии собираем, всякие другие биологические экспонаты. В общем, научная экспедиция.
Отец придирчиво осмотрел палатки, берег озера.
— Экспонаты, экспедиция, значит… А случаем, ваши экспонаты утят или икряную рыбу не предусматривают?
— Ну-у-у, что вы-ы, дядя, — девочка в панамке обиженно оттопырила губы. — Мы такими делами не занимаемся, мы сами ловим…
Мальчишка тычком в бок отодвинул ее в сторону.
— Мы тут с учителем, позвать его?
— Хм, позовите, пожалуй.
— Сергей Иваны-ыч, идите сюда-а!
Из средней палатки, перед которой в землю был врыт шест с вымпелом, вылез, пригнувшись, учитель. Ромка встретился с ним взглядом: «Как бы поговорить?»
Сергей Иванович поздоровался с отцом.
— Вы к нам в гости или по делу, Владимир Васильевич?
Отец вяло пожал протянутую учителем руку.
— Какие уж с вашими питомцами дела? Боюсь, как бы они не набедокурили на озерах, вот и заехал.
Ребятишки, подошедшие вслед за учителем, враз смолкли. Черноволосый мальчишка уставился на отца с обидой. Сергей Иванович смутился.
— Вы напрасно так о наших ребятах думаете, Владимир Васильевич. Плоховато вы их знаете.
— Да ладно уж, чего там — плоховато. Отдыхайте себе, а мне недосуг.
Ребята от палаток неласково провожали взглядами отца, и Ромке было обидно за них. Но и отец не виноват: он же ничего не знает про дозор. Чего Сергей Иванович стоит и не скажет?
Отец шагнул в лодку, схватился за борт. Ромка напоследок взглянул на берег. Сергей Иванович прищурился улыбаясь и кивнул, дескать, все в порядке, Роман, живем и действуем.
Ромка вполголоса подосадовал на погоду и плотнее закутался в старый плащ с капюшоном. Будет ли из затеи отца толк? В такую непогодь, пожалуй, и браконьеры не захотят вылезать из дома.
— Ничего, Ромка, темная ночь да сумятица первые вору помощники. Может, и не напрасно стынем.
Ромка поразился: «Как отец отгадал его мысли?» Но спросить не успел.
— Кря-кря-кря, — лениво, будто спросонья, прокрякала утка. В зарослях тальника у недальнего островка что-то зашелестело, над травой поднялась голова в зимней шапке и тут же пропала.
Ромка вздрогнул: «Неужели так скоро?»
— Тише!
— Кря-кря-кря, — снова тихонько раздалось над водой.
Из зарослей тальника вырвалась лодка. Над озером в несколько голосов загремело:
— Стой, стой!
— Клади весла!
