Эгипет. Том 2 полностью

Анхальт принял у себя курфюрстину, когда она впервые приехала в Оппенхайм Пфальцский, и привез ее в Гейдельберг, новое гнездо, где ее встретили веселыми представлениями и процессиями, устроенными мудрыми тружениками; они должны были обеспечить ей и супругу здоровье, счастье и успех, и призвать на их головы самые лучшие астральные и божественные воздействия при помощи правильного упорядочивания знаков, людей, геометрических фигур и слов. Она прошла через увитые розами арки с портретами отцов церкви, а также изображениями предков и богов. Красивый мальчик вручил ей корзину с фруктами, посвященными Флоре и Помоне — Весна и затем Осень, цветок и затем фрукт — для Плодовитости; она жадно съела их, а все смеялись и радовались, глядя на нее. Муж встретил ее в колеснице, сделанной в форме корабля Ясона, плывущего с аргонавтами за Золотым руном. Музыка: Венеры (гиполидийский лад), щедрого Юпитера (лидийский), улыбающегося Солнца (дорийский), но не меланхолический гиподорийский, время для музыки Сатурна придет, но позже^[241].

Она привезла с собой труппу английских актеров, потому что страстно любила театр и зрелища и предпочитала их всему остальному. Труппа играла старые пьесы и новые, «Тщетные усилия любви» и «Вознагражденные усилия любви»^[242], «Веселый дьявол из Эдмонтона»^[243] и «Шахматную партию»^[244], которая издевалась над испанцами. Ее Селадон был в восторге, видя ее смех, был в восторге, видя ее восторг, и если пьесы восторгают ее, то пусть будут пьесы. И не имело значения, что он происходил из семьи не просто кальвинистов, но неистовых кальвинистов: однажды его отец схватил освященный хлеб прямо перед паствой и разбил его на кусочки со словами: «Ну, ты, прекрасный бог! Давай посмотрим, кто сильнее!» Начиная с того момента на редких причастиях в его побеленной церкви использовались только грубый хлеб и деревянные кружки.

Елизавета и ее Фридрих были не чета им. Оба, конечно, стояли за Истинную евангелистическую религию, но одновременно были Надеждой и Красотой, Примирением и Возможностью, Плодоношением и Спокойствием; неким образом это казалось очевидным всем, на кого падали лучи счастья, струившиеся из их глаз. В толпе, на глазах которой Он и Она впервые встретились под аркой Гейдельберга, находились два молодых человека: странствующий лютеранский пастор Иоганн Валентин Андреэ^[245] и студент университета Ян Коменский, уроженец Моравии и член умеренной пиетистской секты «Моравские братья»; впоследствии он стал называть себя Комениус, на латинский манер. И они оба почувствовали, что добрые звезды сошлись, что мир, долго блуждавший, вышел на правильную дорогу, что холодная ненависть Сатурна и горячая ярость Марса смягчились. Солнце и запах роз.

И более того.

Яну и Валентину показалось — позже они говорили об этом в залах университета, в переполненных гостиницах и в тишине Bibliotheca palatina^[246], хранителем которой был великий Ян Грутер — что прямо сейчас началась всеобщая реформация всей видимой вселенной. Кому какое дело, что альманахи и пророчества так сильно ошиблись — зловещий 1600-й год не принес никаких видимых изменений — однако это не означает, что мир не рождает в муках преобразование; просто оно остается невидимым. В любом случае, оно наполнило их души. Что они могут сделать, чтобы помочь ему выйти на свет? Из подземелий инквизиции вырывались манускрипты Томмазо Кампанеллы^[247], который учил, что земля приближается к солнцу, холод севера смягчается и Любовь увеличивается. Кампанелла составил проект большого города, совершенного города, Города Солнца, управляемого философом, спрятанным в круглой башне, находящейся внутри квадрата, который, в свою очередь, находится внутри кубических стен города. Эти стены покрыты картинами и иероглифами, универсальным языком знаков, который мгновенно обучает жителей мудрости и добродетели при помощи своих магических образов.

Магия. Теургическая, каббалистическая, алхимическая, иероглифическая, историко-алхимическая, каббалистико-теургическая, тавматургическая-ятрохимическо-астрологическая^[248]. Алхимик воссоздает весь мир в своем горне, в котором, как следствие, растет золото, растет как в матке земли, но быстрее; каббалист манипулирует буквами слов, при помощи которых Бог приказал миру явиться на свет и плодоносить, таким образом разделяя божественную творящую силу; разве нельзя таким же способом ускорить медленно идущую историю мира, если правильно прочитать смысл происходящих событий? В 1614 г. — когда святая чета провела в Гейдельберге уже два года — друзья расстались: Комениус вернулся в Чехию, а Андреэ в Тюбинген, где стал лютеранским пастором; и тут события стали развертываться, открылся внезапный путь, прозвучал зов перемен.