Эгипет. Том 2 полностью

«Сколько категорий? Не знаю. Но я размышляю над тем, сколько необходимо для объяснения бесконечного числа комбинаций. Я думаю о словах языка или о языке, у которого нет предела, ибо, возможно, такой человеческий язык существовал до падения Вавилонской башни. Если в нем не было предела длине слова или запрета одному слову появляться сколь угодно часто, тогда ограниченное число букв могло бы произвести бесконечное число слов. Я думаю, что и двадцати четырех букв, как в нашем алфавите, вполне достаточно. Их хватит, чтобы написать вселенную, и, если бы могли понять их, назвать их, распознать их, мы бы знали как».

«Только божественный, мировой разум может написать бесконечный мир при помощи букв, о которых ты говоришь. Как простой человеческий разум, вроде твоего, может заключить их в себя?»

«Изменения природы бесконечны, но ограниченны. Есть причины, почему одни атомы притягиваются к другим, объединяются с ними, создавая определенные комбинации, которые, в свою очередь, создают тела, не изменяющиеся с течением времени. Сии Причины вроде ламп, горящих внутри предметов, из которых составлен мир; разум видит тени вещей, отбрасываемые ими. При помощи некоторых живых образов разум может понять Причины и их работу. Например, можно назвать причины богами, а к изменениям природы, несомненно, можно относиться как к историям о богах. Вот так разум, размышляя о бесконечном числе предметов, упорядочивает их по категориям и видам, частному и общему, со всеми их различными качествами, которые можно называть Юпитером, Герой, Венерой, Палладой, Минервой, Силеном, Паном».

«Значит, боги — всего лишь истории?»

«Истории, которые мы, люди, читаем и записываем, — всего лишь буквы. От этого они не становятся ложью».

«Очень хорошо, — сказал он, возможно обиженный, и какое-то мгновение колебался — уйти или остаться. — Продолжай. Что это за образы, которые приводят к Причинам?»

«Мы открываем их. Они заполняют нас, они внутри нас — гораздо глубже, чем мы можем проникнуть сами. Они — такая же часть природы, как и атомы, числа Пифагора^[298], геометрические фигуры Эвклида^[299], буквы алфавита, стремления души, ипостаси богов».

«Почему тогда не все люди согласны с тем, как нужно постигать мир и предметы? Числа и геометрические фигуры неизменны и описывают многое немногими терминами, но образы имеют столько же форм, сколько и предметов, какая польза от них?»

«Образы меняются, поскольку меняется весь мир. Эта работа происходит сама по себе и идет постоянно. Одно то, что я встаю, изменяет имена вокруг меня. Каждая эпоха должна найти свои собственные образы предметов, которые соответствуют изменившейся реальности. Как в alchymia, где одну и ту же сущность можно увидеть в разных образах; так Меркурия называют драконом, змеей, русалкой, распутницей, слезами, дождем, росой, пчелой, Купидоном или львом, без ошибки или двусмысленности, ибо Меркурий постоянно изменяется по ходу работы».

Его собеседник улыбнулся и слегка наклонил голову, хотя, конечно, заметил комплимент его имени и природе.

«Тогда они — я имею в виду составные тела, сделанные из сцепившихся атомов — не могут оставаться неизменными».

«Они и не остаются. Все комбинации — в том числе мы сами и наши тела — со временем распадаются. Связи — это лишь связи, они недолговечны, как бы сильно ни было притяжение. Однако ни телесные субстанции, ни атомы, ни их души не могут совершенно исчезнуть. Атомы и причины, которые они носят внутри себя, блуждают среди изменяющейся материи в поисках других групп minima, которые они посчитают совместимыми и в которые помещают себя, как в новую кожу».

«Неужели minima настолько умны?»

«Атом или minimum содержит больше энергии, чем любая телесная масса, которой он принадлежит, и неважно, насколько она могущественна — солнце ли, звезда. Энергия, содержащаяся в minimum’е и выражаемая им — есть душа, и именно эта бесконечность делает нас и все существа бессмертными, просто переходя из существа в существо. Если бы можно было управлять процессами распадения и объединения, наши сущности, мы сами, могли бы переходить целостными в другие существа. Жрецы Эгипта завлекали души звезд в говорящие статуи богов и животных. Мы могли бы — как те мудрые труженики, которые оставили нам коды и шифры — вновь произнести слова, создавшие атомы, и таким образом сделать из них другие слова, то есть другие вещи».