Она поймала себя на мысли, что думает о Васеньке, как о живом. Но адвокат забрасывал её вопросами, не давая времени раздумывать над ответами. Он просил вспомнить вплоть до минуты, когда она пришла на пляж, кого видела в шезлонгах рядом, в какую одежду одета, и какого цвета бикини на ней были в тот момент. Он то возвращался в прошлый её приезд, то спрашивал о том, какую еду приносили в камеру утром. Клавдия не понимала смысла, то ли адвокат намеренно путает, сбивая с мысли, то ли проверяет её память, то ли проверяет её честность. Охранник снова принёс еду, не тюремную баланду, а хорошую пищу, вероятно, привезённую из ресторана и упакованную в разноцветные, картонные коробки. Адвокат наблюдал исподтишка, как жадно ела Клавдия и подумал, что «война-войной, намаз-намазом». Несмотря на все страдания, организм требует пищи. Ещё он понял, эта женщина, сама того не подозревая, хочет жить, хоть ни о чём не просит, ни на что не жалуется и ничего не требует. После обеда ещё пару часов он уточнял каждую мелочь. И перед тем, как попрощаться, адвокат протянул пакет, где находилось новое бельё, тонкая рубаха, и какая-то еда. Клавдия сердечно поблагодарила мужчину, и спросила не Халил ли финансирует его работу?
– Я не могу вам ответить на этот вопрос, потому что платежи прошли по банковской системе на счёт фирмы со ссылкой на ваше дело. Да меня это не особенно интересует, ваше дело очень резонансное, растиражированное в СМИ, поэтому перечислить мог любой.
– Я не верю в меценатство, – усмехнулась Клавдия.
– Я тоже, – поддержал Гийом. – И всё-таки вам лучше знать, кто может проявлять такую заботу и щедрость.
Адвокат снял красивые очки, протёр белоснежным платком и напоследок спросил:
– Среди ваших знакомых есть левши?
– Нет, кажется, не помню, – задумалась Клава и усмехнулась. – Да и какие у меня здесь знакомые? – Вдруг в голове мелькнула какая-то мысль, но она отогнала её, посчитав не особенно важной.
Адвокат питал слабость к комфорту, вкусной еде, дорогой одежде и русским женщинам. Он любил свою работу, делал её виртуозно не жалея времени и средств для достижения цели. Он никогда не женился, потому что не мог найти ту середину между востоком и западом. Его идеалом была вторая жена шейха Катара, мать семерых детей шейха Моза. Женщина невероятной, утончённой восточной красоты, стиля, шарма, прекрасного образования и в то же время огромного влияния в политической жизни небольшой страны, как Катар. Гийом следил за новостями из её жизни и удивлялся, как, несмотря на большую семью, она умудряется организовывать и открывать университеты, руководить многочисленными проектами в сфере защиты детей и женщин. Однажды он встретился с ней случайно на приёме в Английском посольстве и настолько впечатлился, что потерял сон на всю ночь, потому что вместе со своим влиянием, величием, докторскими званиями, она и во плоти являлась дамой внушительных форм. Из любопытных позывов он протиснулся сквозь толпу разряженных дам и джентльменов, встал рядом с объектом своего интереса, и …потерялся. Адвокат понял, что даже если судьба и преподнесёт встречу с подобной женщиной, то он, мужчина со скромными физическими данными и при росте сто семьдесят два сантиметра, просто не потянет такой прекрасный экземпляр, не потянет во всех смыслах. Он прикинул на глаз– шейха Моза рост имела минимум сто восемьдесят восемь сантиметров на каблуках, широкие плечи и крутые бёдра. Она возвышалась над присутствующими мило улыбаясь и распространяя вокруг себя море обаяния. И это оказался недостижимый идеал, который отличался от традиций арабского мира. Ему не нравилась абсолютная закрытость восточных женщин, их покорность, молчаливость, строгость и унылость в одежде. Не нравилась телесная мода, почему-то считалось, что чем толще женщина, тем она состоятельнее и имеет хорошее здоровье. И в то же время худосочных, западных женщин он считал распущенными, крикливыми и даже развратными. И только в русских, по его мнению, сочеталось целомудрие с сексуальностью, красота со скромностью и сдержанность с безудержной чувственностью.