– Клавдия, произошло преступление из ряда вон выходящее, нам надо решить много вопросов, но прежде ответьте на один вопрос, от этого зависит дальнейшее наше сотрудничество, – он сделал паузу. – Это вы убили своего сына?
– Нет, – просто ответила она, – я никогда бы не сделала своему сыну плохо, у меня никого нет кроме него.
Клавдия задышала часто, глубоко, чтобы усмирить рвущиеся рыдания. Жалость к самой себе и сломанной жизни затопила горячей волной, но она через силу подавила эти чувства, понимая, что не дождётся сострадания. Для всех она убила своего сына и доказать обратное, скорее всего невозможно. Мужчина дал ей время успокоиться и продолжил:
– Вы должны взять себя в руки, понадобится много сил. Я просмотрел материалы дела, и они говорят не в вашу пользу. Мы попытаемся добиться, чтобы дело передали Российской стороне. Между Россией и Египтом есть договор о правовой помощи, который предусматривает выдачу подозреваемого за преступления, срок наказания за которые более одного года. И, если суд признает вас виновной, необходимо добиться, чтобы вы отбывали срок в российской тюрьме, – он перевёл дыхание и уже тише произнёс. – Расслабляться нельзя, надо готовиться к разным сценариям. Мы должны понимать, что находимся на территории другого государства, и стопроцентной гарантии не может дать никто, тем более, что преступление в котором вас обвиняют, предусматривает не только пожизненный срок, но и высшую меру наказания.
Несмотря на жару Клавдию обдало холодом, стало страшно и она ещё больше сгорбилась за столом. Константин Николаевич увидел её реакцию и продолжил:
– Понимаю ваши чувства, и не хочу понапрасну пугать напрасно, но ещё раз повторяю – мы, – на слове мы, он сделал акцент, – должны быть готовы к любому развитию событий.
Клавдия еле заметно кивнула.
– Египетские криминалисты провели все необходимые экспертизы –я просмотрел документы, всё проведено на должном уровне, и мы можем отправить тело вашего сына на родину. Страховая компания согласилась оплатить все расходы по транспортировке, я связался с вашими родителям, они готовятся к похоронам.
У Клавдии заныло под ложечкой и снова густая тоска заполнила пустоты внутри. Она представила как холодное, одинокое тельце везут в аэропорт, искусственные, пышные венки в подъезде родительского дома, мать в чёрном платке, отец курит в поддувало домашней печки. Она, некстати, подумала, во что же оденут Васеньку, хватило бы ума забрать из квартиры новый костюмчик и туфли, в которых он ходил на первое сентября…
– И ещё, вам отказано в услугах государственного адвоката. В этой стране есть такие правила– вы гражданка другого государства и адвокатура может отклонить ходатайство суда об оказании государственной юридической помощи. И если дойдёт дело до суда и огласят приговор, чего допускать совсем нежелательно, вызволить вас из тюрьмы будет почти невозможно! Значит вы должны защищаться сами или придётся нанимать адвоката из частной конторы. Я могу порекомендовать очень толкового, но его услуги стоят около трёх тысяч долларов. Вы должны понимать, что положение очень серьёзное и без адвоката не обойтись.
Клавдия вяло замотала головой пытаясь его перебить:
– Ни у меня, ни у родителей нет таких денег!
– Вы не должны переживать по этому поводу. Необходимые средства уже перечислены на счёт адвоката.
– Но кто дал столько денег?
– Я не могу вам ответить, потому что понятия не имею, – он задумался на несколько секунд, – вероятно, знают ваши родители, они владеют всей информацией. И последний вопрос, на который важно получить искренний ответ, – Константин Николаевич потёр подбородок, – есть какие-то факты, которые вы скрываете? Потому что если это что-то всплывёт во время следствия, и я не буду об этом знать, то просто не смогу ничем помочь.
Клавдия посмотрела твёрдо и покачала головой:
– Я всё рассказала в полиции. Мне нечего добавить, – она видела, что у сотрудника Консульства мелькнула тень сомнения. Но о чём она могла рассказать? Мол приехала замуж выходить, что хотела поменять и веру и страну? И при чём здесь Халил? Какую ясность он может внести? Жених ничего не знает! Если откроет рот, то только осложнит себе и Халилу жизнь. Да имеет ли это значение сейчас в сравнении с той потерей которая случилась?
– Ну, хорошо, пусть будет так, – почему-то нехотя согласился сотрудник посольства, и после некоторой заминки продолжил. – Египетская полиция продлила срок вашего задержания, в связи с выяснением обстоятельств дела. Скажу честно, я не знаю, как долго вам придётся находиться в тюрьме, но мы приложим все усилия, чтобы вы вернулись домой. Наше посольство в Египте направит в МИД страны ноту с просьбой передать в Следственный комитет все имеющиеся материалы по делу. Да, и на днях вы встретитесь с адвокатом. Сейчас принесут еду из ресторана, вы должны поесть.
– Спасибо, – еле слышно сказала Клава, её просто выворачивало наизнанку от еды, которую приносили в камеру. Она уже несколько дней практически ничего не ела и тут поймала себя на мысли, что ест нормально только тогда, когда её вызывают на допрос.