Остальное время до вечера Клавдия наводила порядок, выносила пустые бутылки и мусор, меняла и перестилала постельное бельё, готовила еду. В доме запахло свежестью, едой и порядком. Клавдия видела, что отец приободрился, но втихаря заглядывал иногда в где-то спрятанную бутылку. Вечером приехали Пётр с Женькой, привезли еды и деликатесов, накрыли стол, позвали соседей, хотя Клава была против. Первую выпили за упокой раба божьего Василия. Вторую за здоровье всех близких и родных. За окном разгулялась вьюга, а в квартире было уютно и тепло, и Клавдия чувствовала себя как в детстве – в полной безопасности. Сидели допоздна, разговаривали не громко, наутро решили поехать на кладбище, но сомневались, что к могилке подойдут, потому что сугробы высокие, снега нынче много намело. И всех волновал один вопрос, но никто не осмелился спросить. А Клава молчала, ей страшно было говорить об этом, и сердце разрывать воспоминаниями.
Петру постелили на диване в большой комнате, отец захрапел в своей спальне, а они с Женькой легли в комнате, где прошли её детство и юность, ещё долго болтали про новости на работе, сплетничали и мыли кости общим знакомым, только египетскую тему не затрагивали совсем.
Адвокат пришёл рано утром в кабинет Мустафы, в котором находилось ещё несколько офицеров. Они сидели уже второй час, размышляя на чём могут подловить Халила. Все собранные улики были косвенными, при хорошей защите он мог легко отказаться от них и не оставить от обвинения камня на камне. Неопровержимых доказательств у них не имелось, и после всех за и против, решили составить допрос так, чтобы подозреваемый сам рассказал о содеянном. То есть надо где-то слукавить, где-то жёстко прижать, вызвать свидетелей и провести очные ставки. Для достижения результата Гийом был готов на многое, даже пойти на некоторые нарушения. Служителям закона при погонах честь мундира не позволяет, а вот адвокат более свободен в своих действиях, а уж Мустафа со своими людьми, ему подыграют с большой охотой.
«Да уж, ёж птица гордая, не пнёшь, не полетит». Так размышлял Мустафа, подписывая необходимые бумаги. Он прекрасно понимал, что в случае успеха, никто не обратит на мелкие, процессуальные нарушения.
Решили не откладывать в долгий ящик, звонками вызвали свидетелей, отправили машину за подозреваемым в клинику – лучше, если застанут его врасплох. Как написали, по такому сценарию и сыграли блистательно.
Поначалу мужчина чувствовал себя уверенно и спокойно, на вопросы отвечал чётко, без заминки, но постепенно начал терять самообладание. Он искренне и без утайки поведал об отношениях с Клавдией, об их планах, о её сыне. Паника началась, когда перешли к вопросам о дне убийства, и работники отеля опознали именно его из посаженных в ряд нескольких мужчин. Халил изо всех сил старался держать себя в руках, как бы вспоминая тот день сказал, что просто заходил на территорию отеля, но вскоре ушёл не встретив Клавдию. Вдруг без всяких оснований заявил, что ему нужен адвокат, но его просьбу пропустили мимо ушей. Потом стали спрашивать не левша ли он? Да и ответ им был не нужен. Полицейские зачитали несколько свидетельских показаний коллег и родителей, которые подтверждали, что Халил одинаково хорошо владел обеими руками, и если нервничал полностью переходил на левую руку, не отдавая себе отчёт в этом. И наконец прозвучал вопрос о крестике, и как он попал в его карман. Рука Халила непроизвольно дёрнулась к карману, но он быстро взял себя в руки и сделал вид, что не понимает о чём речь. Тогда пришло время адвоката. Он рассказал, что этот крестик отдала ему Клавдия, уверяя, что это именно Халил обронил этот предмет при последней встрече в отеле. Мужчина нервно рассмеялся, ссылаясь на то, что эта женщина от горя сошла с ума, её преследуют галлюцинации, и Спиридонова не понимает сама, о чём говорит. Адвокат откашлялся, в данный момент он поменял амплуа– превратился в прокурора: