Известие о том, что Bear Stearns получил колоссальный заем от JPMorgan, проникло в прессу еще до открытия торгов на Нью–Йоркской фондовой бирже. Сумма кредита не разглашалась. Первые утренние часы 14 марта 2008 года прошли спокойно. На какой–то момент котировки Bear даже пошли вверх, но ненадолго. Неделя закончилась самыми низкими показателями индекса Доу–Джонса131 за последние семь лет. Так плохо было только после Одиннадцатого сентября.
Вечером того же дня команда Даймона принялась за изучение финансовых бумаг Bear Stearns. То, что увидел Полсон, просматривая отчеты банка, предстало перед ними в довольно мрачных подробностях: миллиарды заемных средств, вложенных в обесцененные ипотечные акции, но что хуже всего, продажа страховых полисов с обязательством покрытия убытков в случаях дефолта субстандартных ипотек132.
На сей раз уже Джейми Даймон позвонил Полсону.
– Хэнк, я, конечно, понимаю всю сложность ситуации, но, знаешь, я сам себе не враг, да и совет директоров никогда не пойдет на такую сделку. Там токсичных активов миллиардов на тридцать. И это только навскидку.
Нельзя сказать, чтобы Полсон не был готов к такому повороту дела. Они обговаривали возможный вариант с Бернанке.
Поэтому он сразу предложил Даймону вернуться к обсуждению в случае, если ФРС предоставит его банку необходимый заем для покрытия стоимости токсичных активов Bear Stearns. Тот обещал подумать и перезвонить.
– Не затягивай, у нас только сорок восемь часов до открытия азиатских торгов в понедельник утром, – закончил разговор Полсон.
Конечно, Даймон мог отказаться от сделки и никто не стал бы его в этом упрекать. Все–таки покупка пусть и самого маленького банка Уолл–стрит, это не покупка велосипеда. Далеко не каждый банкир решился бы провернуть такую операцию за два дня, но ситуация складывалась настолько серьезно, что следующим мог оказаться любой другой банк, включая тот же JPMorgan. Портить же отношения с ФРС , а тем более с казначейством, Даймону хотелось меньше всего. Потому он не затягивал и перезвонил довольно скоро, сообщив о согласии. Оставалось договориться о деталях, но и это было делом далеко не простым.
Переговоры продолжались все воскресенье. Решение о государственном заеме в тридцать миллиардов долларов было принято быстро. Следующим был вопрос о том, сколько JPMorgan согласен заплатить за одну акцию Bear Stearns.
– Ну, я думаю, мы осилим где–то пять долларов за штуку, – помявшись, предложил Даймон.
– А что так? Ты же знаешь, что они не стоят и цента, – недовольно прервал его Полсон. – Я не намерен разбрасываться государственными деньгами во спасение обанкротившихся инвесторов. Думаю, два доллара за штуку – вполне уместная цена.
Никто не стал спорить. Позднее это решение Полсона вызовет резкую критику и будет пересмотрено по требованию акционеров133. Но в воскресенье, 16 марта 2008 года, совет директоров JPMorgan утвердил сделку.
Оставалась одна формальность – решение совета директоров Bear Stearns.
Ожидание Полсона было прервано телефонным звонком из Белого дома.
– Что там у вас? – коротко осведомился Буш.
– Близки к заключению соглашения.
– А вы уверены, Хэнк, что JPMorgan будет в состоянии выплатить такой большой долг государству?
– Такой уверенности у меня нет, но мы сделали все, что могли. Теперь остается только ждать реакции рынка в понедельник.
Через несколько минут после разговора с президентом оказалось, что сделано было далеко не все. С Полсоном связался его доверенный адвокат, следящий за правомерностью совершения подобных сделок. Поскольку речь шла о вливании большой суммы государственных денег, необходимо было получить еще и согласие комитета по банковским делам при сенате США.
Во второй половине дня воскресенья, 16 марта, когда, наконец, было получено подтверждение совета директоров Bear Stearns, Джейми Даймон выступил с заявлением о том, что начиная с понедельника его банк берет на себя ведение бизнеса со всеми партнерами Bear Stearns.
Работа над сделкой продолжится еще несколько недель, но уже в более спокойной обстановке. Приобретение Bear Stearns, а вернее, спасение американской финансовой системы, обойдется JPMorgan в двести тридцать шесть миллионов долларов. Фондовый рынок ответит повышением котировок, и многим покажется, что самое страшное уже позади. Многим, но не всем.
