И все обошлось. Где–то через месяц я нашла первый баг10 в коде программы и послала Фрэну месседж с описанием проблемы. Вообще–то он нравился мне все больше и больше. С ним было легко, никакого давления и командного тона. Братишка, но братишка умный и прекрасно разбирающийся в своем деле. Он тут же подошел, подбрасывая на ходу желтый теннисный мячик. Какое же это было счастье – услышать от него «Good job!». Выглянув из кубикла, я видела, как Фрэн, шлепая мячик об пол и ловя его на ходу, направляется в сторону богов. О чем они говорили, было не слышно. Немного позже прилетел месседж от Феликса с благодарностью и новым кодом. Это надо ж, снизошел. Так начались мои настоящие будни. В результате мы прекрасно сработались в паре. Высокомерие Феликса сдувалось, как только я находила ошибку в его коде, а такое случалось довольно часто. Теперь можно было немного расслабиться и даже поиграть в пинг–понг с Разой. Разгромив меня пару раз, он проникся ко мне каким–то доверием и поведал свою грустную историю: родители в Пакистане нашли ему невесту, он летит знакомиться и жениться, но в Квинсе у него любимая подруга. Американка. У меня лицо вытянулось от сочувствия.
– Может, это… объяснить родителям…
– Да какой там, – с обреченностью махнул рукой Раза.
Он исчез месяца на два.
Сейчас мне кажется, что работа в «ДаблКлике» была лучшим временем моей жизни. Мне нравилось ездить туда в переполненном поезде метро, вливаться в бесконечный людской поток на Пенн–стейшн, впитывать энергию манхэттенского утра, радостно улыбаться швейцарам у подъездов небоскребов в ответ на «Good morning, miss». Мне даже нравилась бесплатная пицца, за которой мы выстраивались по вторникам в длинную очередь, хотя раньше я ее терпеть не могла. «ДаблКлик» тоже переживал свои лучшие времена. Реклама в интернете приносила отличные доходы. На десятом этаже всем уже не хватало места. Пришлось переехать на шестнадцатый, с окнами на Башни–близнецы и статую Свободы. Довольно скоро я научилась заполнять паузу в летящем наверх скоростном лифте, жалуясь кому–нибудь на предстоящий дождь или прошедшие снегопады. Зато долетев до шестнадцатого, тут же забывала про все погодные неурядицы и торопливо семенила к небольшой кухоньке с новенькой никелированной кофеваркой, где всегда крутился наш главный системный администратор Крис Честертон. Несмотря на легкий жирок (результат любви к пиву и жареным куриным крылышкам), его лицо еще сохраняло аристократические черты, доставшиеся в наследство от англосаксонских предков. Мне все чаще приходилось иметь с ним дело: компания спешно закупала новые майкрософтовские сервера, и я устанавливала на них нужное программное обеспечение. Немного поболтав ни о чем (особый вид общения офисных работников), мы спешили на утреннюю оперативку. Вообще–то там собирались менеджеры, а не тестеры вроде меня, но никто никогда никого не выгонял, и встрянуть тоже можно было, но только по делу. Интересное это было сборище. Места всем не хватало, стул уступали только всегда опаздывающей Филис, остальные, сложив ноги крестиком, пристраивались на полу, и сидели так далеко не рядовые сотрудники. Как–то я представила начальство Ситибанка, присевшее на пол. Юбки в обтяжку, галстуки и костюмы–тройки.
Смешно. Как же я там проработала два года? Удивительно. Ну да ладно. Короче, за ночь что–нибудь нет–нет да и случалось, но узнавала я об этом наутро, втиснувшись в оперативную комнату. Помню, новая версия «Пушера» завалилась два раза подряд на японской рекламе. Дело неприятное, для тестирования не хватало трафика. Код с багом пошел в продакшн11. Японцы теряли деньги, «ДаблКлик» терял деньги и репутацию. Конкуренты обступали. Я сидела как в воду опущенная, Фрэн оправдывался как мог. В воздухе повисло тягучее напряжение. И тут подал голос милый Крис Честертон. А не надо, говорит, выпуск в продакшн начинать с Японии. Все головы повернулись в мою сторону. А с кого же начинать, спрашиваю. У них там всего два десятка рекламных серверов. Убытки минимальные. А вы начинайте с Франции, говорит, они и так нас ненавидят. Шутка, конечно, удачная. Я с облегчением хохотнула. Обстановка разрядилась. С тех пор выпускать новый код в продакшн всегда начинали с Франции.
По шестнадцатому этажу стали ходить слухи о том, что «ДаблКлик» ищет партнера за границей. Кое–кто заволновался.
Саша ни с того ни с сего пошла со мной на ланч. Что ты думаешь, спрашивает. Ничего не думаю, примус починяю, говорю.
Про примус она не очень поняла, но такое отношение к угрозе потери рабочего места, по–моему, ей не понравилось. Тем не менее она же мне рассказала про переговоры с российской компанией из Москвы. Менеджерам ребята приглянулись, проекты их смотрелись прилично, вроде там уже что–то начали совместно обсуждать, только вдруг их руководитель и говорит: «Наше условие – самостоятельное принятие решений».
– Представляешь? – фыркнула Саша. – Это ж тот самый случай, когда самостоятельность противопоказана.
Конечно, ни о каком контракте не могло быть и речи.
