Не думаю, чтобы это была жадность. «Гугл» тратил миллионы на благотворительность. Но то, что Брин отказал человеку, просящему денег, причем не для себя, меня задело. С другой стороны, деньги–то его, ему лучше знать, как их тратить. С этого времени мама стала критичной ко всему, что касалось «Гугла». Особенно доставалось Апарне, которую она прозвала карьеристкой, отказываясь понимать важность продвижения женщин по службе и их борьбу за равноправие в оплате с мужчинами, о чем так много говорила Хиллари Клинтон. Ее мама тоже не любила. Зато зачастившую ко мне на работу Джун в «Гугле» восхищало все. По–моему, она даже немного завидовала, и я с облегчением вздохнула, узнав, что ее снова взяли в Ситибанк. А мне удалось–таки оторваться от «Пушера» и перейти в группу к Юльке, правда, тоже даблкликовскую, но работающую над переходным проектом. Не зря я учила яву, пригодилось и знание нашей старой базы данных. Вообще–то русских в «Гугле» много, но это в основном ребята, получившие образование в Америке, второе поколение эмиграции, как и сам Брин. Юлька тоже была из таких. Она закончила Колумбию, была умницей, к тому же еще и красавицей. Я ею восхищалась. Для тех, кто не знает, скажу: это большое счастье – работать с умным менеджером. После Фрэна мне не особенно везло, но с Юлькой я сработалась прекрасно. Остальными коллегами были индусы–консультанты из все той же «Сайбейдж». «Гугл» решил коней на переправе не менять, да и школа программирования в Индии сложилась довольно сильная, так что кодировали они неплохо. Вообще индусов в «Гугле» было настолько много, что в кафетериях, а их уже наоткрывалось несколько штук, процветала восточная кухня, где готовили обученные кулинарным тонкостям индийских приправ повара. Мало этого, раз в полгода Юлька водила нас в индийский ресторан, за счет «Гугла», конечно. Для меня же их еда была сущим наказанием. Приходилось вежливо улыбаться и выбирать из меню что–нибудь «не очень острое». Помню, однажды нашелся только салат из зеленого горошка. Сразу скажу, миф о какой–то древней восточной духовности у меня рассеялся довольно быстро. Кажется, мама и то знала больше про Джидду Кришнамурти и Ошо. Читали мои коллеги исключительно профессиональную литературу, если читали вообще, дальше Эмпайр–стэйт–билдинг и Статуи Свободы их интересы не распространялись. Они покорно, без всякого желания, повиновались героическим усилиям Юльки приобщить их к плодам западной культуры. От посещения музеев отлынивали, экскурсии по городу игнорировали. Зато были дружны и как–то по–семейному спаяны между собой. Про индийские семьи я уже была немного наслышана раньше. Там у них по сей день невест и женихов выбирают родители. Удивительно, но я ничего не знаю про разводы, кажется, их не бывает. Все четыре индуса из моей команды привезли жен с детьми и сняли квартиры в одном доме. Ни одна жена не изъявляла желания работать, хотя все были с высшим образованием. Мужчина, по их представлениям, должен добывать пропитание, а женщина – хранить домашний очаг. Мне это казалось диким. Юлька с тремя детьми и мужем, которым она крутила как хотела, была гораздо ближе. Когда она все успевала, не понимаю.
