А вот европейцам появляться на улице Басры не рекомендовалось категорически. Нам сказали об этом сразу же, как только мы сошли с парохода — и добавили, что пакетбот на Суэц уйдет лишь через два дня, а устроиться в порту на ночлег негде. Так мы могли либо провести эти три дня под каким-нибудь навесом, на войлочных кошмах и циновках, либо искать прибежища в городе. Таковое, к счастью, имелось — немецкая «фактория», в часе ходьбы от порта; не фактория даже, а скорее база крупной строительной компании — ангары, мастерские, площадка для локомобилей, штабеля стройматериалов; всё обнесено крепким забором. Туда-то мы и направились под охраной турецкого патруля, согласившегося проводить нас за горсть турецких лир.
Устроившись в местной гостинице, мы неплохо провели вечер в почти настоящей баварской пивной. Сопровождал нас, конечно, Вентцель. Он уже успел разузнать, что творилось в Басре — и конечно, подробнейше нам все изложил…
Началось все, как водится, с ерунды — на постоялом дворе ограбили четверых бедуинов, приехавших в город продавать лошадей. Воров не нашли; на беду, один из пострадавших, препираясь с полицейским, схватился за нож и был немедленно арестован. Немедленно к полицейскому участку явилась толпа бедуинов и стала требовать выдачи соплеменника — их разогнали, была стрельба, дело кончилось кровью. В схватке погибли двое бедуинов и один страж порядка. С тех пор город лихорадит уже два дня — пустынные жители то и дело сцепляются и с полицией, с турками и с местными арабами. Бедуины охотно припомнили свою природную неприязнь к торгашам, менялам и лавочникам, погрязшим в городских излишествах, и только и знающих, что искажать свет истинного ислама. В ход идут палки, камни, ножи — за неделю ползучих беспорядков погибло около полутора десятков человек с обоих сторон. Но потом стычки прекратились — как отрезало. Бедуины-вогабиты попрятались по щелям, зато в город стали подтягиваться их соплеменники. Они прибывали группами по пять-десять человек и пока вели себя тихо — но горожане уже осознали, что грядет большая беда.
Нас угораздило явиться в Басру как раз в тот момент, когда тлеющее по углам недовольство запылало ярким пламенем — и выплеснулось на улицы кровавой кашей мятежа. Так что назавтра мы проснулись под звуки ружейной стрельбы (пока еще — отдаленной) и под очень даже близкое кудахтанье прислуги гостиницы. Постояльцам предлагалось эвакуироваться на территорию фактории, под защиту стен и винтовок турецкой охраны; впрочем, это касалось вообще всех обитателей «немецкого квартала». Мы наскоро позавтракали и собрались, было, под шумок добраться до порта — теперь перспектива провести два дня в ожидании парохода под открытым небом нас не пугала. К счастью, в гостинице появился Курт — и объяснил наивным путешественникам, что улицы Басры — это сейчас сплошное поле боя: вогабиты режутся с местными арабами, с турками, с полицией; а уж европейцам — если, конечно, это не каре померанских гренадер, — соваться туда и вовсе не резон. Прирежут и убьют, причем как вогабиты, так и «мирные жители» города, дорвавшиеся, наконец, до настоящего веселья…
Так что пришлось нам — мне, Ивану и Антипу, навьюченному нашей поклажей, — воспользоваться немецким гостеприимством.
Вопрос о том, как попасть в порт, оставался открытым. В фактории мы узнали, что персонал фирмы в лице управляющего местным «филиалом» герра Штайнмайера принял решение выводить своих подчиненных в порт, дабы эвакуировать их морем, в Суэц — и пусть местные пока разбираются друг с другом, сколько им влезет. Оставалась понять, как почти полсотни европейцев и техников-турок сумеют преодолеет пылающие мятежом и залитые кровью улицы Басры…
В два часа пополудни экипаж барона Корфа, остановился на Немецкой улице[48], против Фанагорийских казарм. Сворачивая на Немецкую, карета миновала высокий храм на Елоховской — Ромка улыбнулся ему, как старому знакомому. Он в первый раз выбрался на прогулку по Москве девятнадцатого века; по просьбе Ольги, Никонов поручил ее брата заботам барона Корфа — тот как раз собирался навестить старого армейского друга, командовавшего одним из резервных батальонов московского гарнизона.
Николай Николаевич Фефёлов, подполковник, в 1877-м году закончил по первому разряду курс Чугуевского пехотного училища и, получив производство в офицерский чин, отправился на Балканы. Там он и познакомился с Корфом — на почве увлечения сокольской системой гимнастики[49]. После войны их тропинки не раз пересекались — и тот и другой оказались энтузиастами внедрения в армии гимнастической подготовки; Фефёлов вот уже два года как сочинял учебник по штыковому бою для нижних чинов и офицеров, а Корф, владелец фехтовального и гимнастического клуба, охотно ему содействовал.
Барон часто навещал Николая Николаевича в казармах; Фефёлов отобрал особую группу нижних чинов и занимался с ними, отрабатывая методики для своей книги; порой к занятиям присоединялся и Корф.
