Он купил карту и пошел бродить пешком. Карта сказала ему, что Тырново в Средние века было столицей Болгарии. В нем оказалось куда больше очарования, чем в Софии. Симпатичные дома из камня и дерева, теснящиеся на узких мощеных улочках поблизости от ущелья, придавали городку деревенский флер. Впрочем, Велико-Тырново, как и нынешнюю столицу, окутывала патина некоторой запущенности. Богатые районы сосредоточились у реки, и внешнее благополучие быстро сошло на нет, когда Грей удалился от берега. Старая часть города напомнила Доминику более бедную версию Французского квартала в Новом Орлеане. Улица за улицей тянулись трехэтажные домики, обветшалые и увитые виноградом. На замысловатых балконах с коваными решетками, которые, казалось, грозили обвалиться, даже если на них прыгнет кот, сушилось белье.
Было уже поздно; наступил вечерний час, когда небо касается земли, и Грей обнаружил, что идет по узкой скалистой перемычке, соединяющей город с похожими на крепость руинами замка Царевец. Он прошел сквозь три гигантские арки мимо остатков старинной стены, и перед ним вырос поросший жидким леском холм.
Руины замка были грандиозными, куда больше, чем казалось издалека. На склонах то и дело попадались разбитые каменные дорожки и потрескавшаяся кладка. Грей придерживался ведущей к вершине извилистой узкой тропы.
Он добрался доверху как раз перед тем, как свет померк и начался ночной концерт насекомых. Удивительно было обнаружить на вершине еще одного человека, который стоял со скрещенными на груди руками и глядел на пятна терракотовых крыш вдалеке. Грей подошел, и они коротко кивнули друг другу: именно так обычно приветствуют друг друга незнакомцы. Доминик уже собирался спускаться, но тут человек обернулся.
– Красивый вид, – сказал он, и Грей согласился. Потом человек спросил: – Вы британец?
Приятный внешне, лет сорока, с мощной челюстью, он выглядел весьма ухоженным. Впечатление дополняли стриженые темные волосы и гармоничное сложение, как на рисунке да Винчи, но ему недоставало индивидуальности: обычная славянская внешность. На мужчине были черные брюки и рубашка навыпуск.
– Американец, – ответил ему Грей.
Незнакомец склонил голову набок и заговорил уверенным и располагающим голосом, глядя Грею в глаза:
– Здесь ваших соотечественников нечасто увидишь. Прошу прощения, но вы не выглядите таким… открытым, что ли, как большинство американцев. Хотя я не имею в виду ничего плохого.
– Наверное, с годами растерял кое-какие характерные американские черты, – предположил Грей.
– Извините, но, когда я вижу, как иностранец любуется видом этого города, у меня возникает желание завести беседу.
– Город и правда прекрасен. У него есть характер.
– Мы пока недотягиваем до западных стандартов, но я верю, что лет через десять Болгария совершенно обновится.
– Надеюсь, тут ничего не изменится, – заметил Грей. – Миру нужно больше мест вроде этого.
– Вы смотрите на Восток, а мы смотрим на Запад. – Незнакомец тепло улыбнулся и протянул руку, и Грей пожал ее. Мужчина предупредил: – После наступления темноты на холме не слишком безопасно. Вы остановились в центре?
– Да.
– Пойдемте. Мне тоже в ту сторону. Вы уже попробовали ракию?
– Пропустил стопку-другую в Софии, – признался Грей.
Человек прищелкнул языком.
– По дороге будет хорошая
– Спасибо, но…
– Прошу вас. Я познакомлю вас с настоящей ракией, а потом вы пойдете своим путем, но, если вас спросят про Велико-Тырново, сможете рассказать о болгарском гостеприимстве.
Человек назвался Стефаном Димитровым. Грей не любил вступать в разговоры с незнакомыми людьми, но местный мог стать источником информации. Они спустились с холма, и Грей обнаружил, что ничего не имеет против общества нового знакомого. Тот был умен, много путешествовал и относился к числу людей, которые ведут беседу свободно и дружелюбно. Грей не чувствовал необходимости доминировать в разговоре, так что подавлять собеседника ему было незачем.
Грей узнал, что Стефан получил образование в Дартмуте и Кембридже, а потом вернулся жить и работать в Софию. Он вырос в Тырново и приезжал сюда за эмоциональной подзарядкой, обожая здешние леса и горы, а также историю города.
Они миновали мост, и Стефан повел Грея к старой
Разговор свернул на политику. Обсудили, как терроризм в последние годы изменил мир, и сошлись на том, что на каждый век отведено лишь ограниченное количество невинности, возместить которое возможно только после очередной катастрофы, в начале новой эры. Стефан назвал имя одного американского сенатора и спросил мнение Грея о его платформе.
– Я не особенно слежу за политикой, – отмахнулся Доминик.
