Жидкости во флаконе хватало ровно на один пшик, поэтому Джакс отбросил его и задался целью добыть огнестрельное оружие. Он ожидал, что пистолет придется отбирать у Аль-Мири, но араб, подобрав подол мантии, выскользнул за дверь, как только Номти закричал. Похоже, он избегал физического противостояния и не желал спасать своих подручных, если тем грозил выстрел в лицо.
Джакс поспешил прочь из номера. Он исходил из того, что трое, которые его подстерегли, ошиваются где-то поблизости. Свобода дороже мести, поэтому Джакс не рискнул бы стрелять в Номти, переполошив персонал. Страшно жаль, что у него отобрали засапожный нож, а не то он бы с удовольствием перерезал недомерку горло.
В дальнем конце коридора мелькнула развевающаяся мантия Аль-Мири. Ее обладатель открыл дверь и шмыгнул в нее.
Где же его остальные приспешники? Не за ними ли он пошел? Джакс снова и снова жал на кнопку лифта; ожидание казалось бесконечным, в коридоре было тихо, как в молельне.
– Ну давай же, скорее!
Дверь, за которой скрылся Аль-Мири, распахнулась в то же мгновение, когда двери лифта разъехались в разные стороны и Джакс ввалился в кабину. Он нажал на кнопку, вернее, навалился на нее всем телом, как будто это могло ускорить дело. Из коридора доносились тяжелые шаги: кто-то быстро шел к лифту.
Шел. Почему не бежал?
Шаги приближались. Когда раздвижные двери уже почти сошлись, за их створки ухватились чьи-то пальцы. Джакс не отпускал кнопку, и пальцы в последний момент соскользнули. Повезло, что лифт оказался довольно старым и не таким чувствительным, как более современные модели.
Джакс глубоко вздохнул и стал прокручивать в голове разные сценарии того, что ждет его на первом этаже. Заодно он пытался понять, что, черт возьми, вообще происходит и кто, будь он неладен, хватался за двери лифта.
Потому что вцепившаяся в дверь рука, включая пальцы, была обмотана белыми бинтами, как у пострадавшего при пожаре.
На следующий день Грей приехал в отель Вероники к двенадцати часам, и они взяли такси до железнодорожного вокзала. Журналистка ткнула пальцем в карту: город, куда они ехали, лежал к востоку от столицы, на полпути к Черному морю.
Путешествие на поезде оказалось поразительным. Окружавшие Софию горы истаяли в бесконечные, поросшие лесом склоны, в складках и трещинах которых прятались деревеньки, словно каменные ребятишки выглядывали из-за зеленых юбок матерей.
Потом началась винная страна: терракотовые крыши, пасторальное спокойствие, поля пурпурного и коричневого цветов, прошитые виноградными лозами, оливковые деревья с серебристыми верхушками колышутся на ветру, и весь пейзаж укрыт нежной сиреневой дымкой мягкого солнца.
О Восточном блоке напоминали лишь попадавшиеся время от времени цементные трубы, которые извергали химическую грязь, – анахронизмы времен социализма, маячившие над полями на манер гигантских оруэлловских стражей.
Холмы сменились другими горами. Сперва появился изрезанный, увенчанный снежными шапками хребет на севере, потом на юге возник еще один, который тянулся параллельно первому, возвышаясь подобно нагромождению гигантских больших пальцев. Хребты разделяла узкая равнина, Долина роз, которая текла зеленой рекой между грядами.
Целые мили, десятки миль не попадалось ни машин, ни асфальтированных дорог, лишь запряженные лошадьми повозки да деревенские жители с косами. Тишина, вершины в облаках, дома фермеров, фруктовые сады, водопады, которые превращаются в ручьи, журчащие по необъятным лугам, и все это укутано карминными зарослями роз: божественная краса, не запятнанная современностью.
Дороги карабкались выше, прямо через брюхо Стара-Планины, горы на севере. Эта суровая страна, забытая и прекрасная, навевала мысли о рыцарях и славных подвигах, темноватых тавернах и затерянных монастырях, о подлунных походах за сокровищами.
Горы распались на холмы и лесистые гряды. Вскоре мир вновь присыпало серым и другими тусклыми цветами цивилизации, и поезд, пыхтя, подкатил к станции скромного поселения с руинами замка, которые маячили на холме неподалеку.
Городок под названием Велико-Тырново представлял собой живописную мешанину из семи тысяч лет человеческой истории. Ущелье с крутыми стенами, в котором текла река Янтра, прореза́ло город хитрым изгибом, и дома сгрудились в основном либо вдоль него, либо на невысоких холмах вокруг. Грей и Вероника сняли два номера в маленьком пансионе, прилепившемся, точно ракушка, к краю ущелья. После раннего ужина в тамошней
