Примерно за час до заката он подошел к замковому холму с южной стороны (владения Стефана располагались с севера). Грей хотел устроить наблюдательный пункт в таком месте, откуда хорошо видна усадьба. Дорожек тут не было, поэтому пришлось продираться сквозь кусты и перелезать через низкие полуразрушенные стены. Несколько туристов задержались на главной дороге с восточной стороны, но благодаря обширной территории и обилию руин спрятаться тут было легче легкого. Грей прикинул, что площадь холма не меньше квадратной мили и туристы прохаживаются лишь по ее крошечному участку, а бо́льшая часть в безмолвии возвышается над окрестностями. Заходящее солнце накрыло город пурпурной завесой вечерней зари. К тому времени, как Грей приблизился к вершине, исчезли и последние туристы, и остатки света, сменившись снующими ящерками и гулом насекомых. Легкий ветерок приносил к руинам из окружающего леса легкий сосновый аромат.
На вершине Грей недолго передохнул, но даже не потрудился достать бинокль: плато было слишком широким и плоским. Чтобы найти подходящее укрытие с видом на усадьбу, придется пойти на север и хоть немного спуститься. Через пять минут после того, как он снова двинулся в путь, сзади, с юга, донесся слабый стук осыпавшихся камней.
Грей продолжал идти как ни в чем не бывало. По холмам вокруг города бродили волки и койоты, но дикие животные обычно не вызывают даже небольших обвалов. Когда склон холма резко сделался круче, Доминик нырнул за две сходившиеся под прямым углом каменные стены вышиной до пояса. Там он пригнулся и стал ждать. Не доносилось ни звука; тот, кто за ним шел, испугался, что выдал себя, и теперь молился, чтобы Грей этого не услышал.
Доминик же надеялся, что преследователь скоро расслабится: слишком уж не хотелось поворачивать обратно.
Лучше двигаться дальше.
Послышались шаги. Грей весь напружинился, хоть и сомневался, что за ним следит профессионал: профессионал, совершив такую ошибку, не пошел бы дальше.
Шаги раздавались все ближе и ближе. Грей, по-прежнему сидя на корточках, вжался в стену спиной, переставил ногу ближе к краю стены и вытянул перед собой руки. Теперь он слышал, что идет всего один человек.
Наконец из-за стены в лунном свете показалась ступня в коричневом туристическом ботинке небольшого размера. Следом за второй ступней Грей увидел ноги в обтягивающих синих джинсах, тонкую талию и белокурые волосы, собранные в конский хвост. Вероника.
Грей одной рукой зажал ей рот, а другой обхватил за талию и резко опустил журналистку на землю. Вероника оказалась легкой как пушинка. По-прежнему зажимая ей рот, Грей быстро охлопал ее на предмет оружия. Глаза у нее широко раскрылись, но она даже не пискнула.
Теперь Вероника лежала на земле, а Грей сидел сверху. Он прижал палец к губам, призывая к тишине, отнял ладонь у нее ото рта и прошипел:
– Что за херню ты творишь?
– Сам-то как думаешь? Я пыталась за тобой проследить, да ты не дал. Нельзя было просто шепотом меня позвать?
– Не хотел, чтобы ты заорала.
Грей слез с нее и помог встать. Руки у Вероники дрожали. Она отряхнулась и уперла кулаки в бока.
– Слежка за бывшими сотрудниками спецслужб до добра не доводит, – буркнула она. – Теперь тебе, наверное, придется заставить меня замолчать.
– Не говори ерунду. И я не был в спецслужбах.
Грей присел на невысокую стену. Вдалеке, в том направлении, куда лежал его путь, он увидел огни, достал бинокль и утвердился в своей догадке: с этой стороны холма был отлично виден дом Димитрова, терракотовые карнизы, прямоугольник мощенного камнем заднего двора и ворота с растущими по краям кипарисами в конце дороги.
Вероника села рядом, задев ляжкой его ногу.
– Рискну предположить, что ты собираешься понаблюдать за жилищем Стефана Димитрова и либо проследить за ним, если он уйдет, либо обыскать усадьбу, пока хозяина не будет. Знаешь, ты ведь не единственный, кто до этого додумался. Хотя у тебя, конечно, должно выйти лучше.
Она замолчала. Грей заметил, как в доме внизу движется какой-то человек, который тут же скрылся из виду. Прошло пятнадцать минут, потом еще пятнадцать. Вероника рядом шевельнулась.
– Не хочешь рассказать мне, что происходит?
– Нет. – Отведя бинокль от глаз, Грей чуть отодвинулся.
Вероника снова подсела ближе и просунула руку ему под локоть.
– Можно взглянуть?
– Не-а. – Он снова стал смотреть в бинокль.
Вероника вздохнула.
– Так кто она?
– Что?
– Кто она? У тебя есть женщина, ну или была. Ты явно натурал, а значит, эти жутко раздражающие манеры означают, что у тебя на уме другая. Ты ее любишь?
– Я тут пытаюсь сосредоточиться.
– Ага, глядя в бинокль на дом, где ничего не происходит, беседовать почти невозможно. Обсуждать «Сомакс» ты все равно не станешь, вот я и решила полюбопытствовать насчет личной жизни. Ну так как?
– Что?
– Ты ее любишь?
Грей молча продолжал таращиться в бинокль.
– Дай догадаюсь: ты не можешь позволить себе быть счастливым, потому что ты одиночка и никто тебя не понимает. Остальные не знают твоего прошлого и не в силах постичь настоящее. Я права?
– Уверен, ты не сомневаешься в своей правоте, – бросил Грей.
