– Секрет в том, чтобы относиться к жизни играючи. А ты даже завтрак воспринимаешь слишком всерьез.
– А что случилось с твоей большой любовью?
– Он женился на другой, а потом признался, что очень жалеет о своем решении, – сообщила Вероника.
– Извини, – пробормотал Грей.
– Я же говорю, это лишь игра. Хочешь жить – играй.
Грей сжал бинокль: из дома кто-то выходил. Целых три человека; Стефан и еще двое в белых халатах. Грей проследил, как они заперли дверь, вышли за ворота и напрямик двинулись к холму. Видимо, там была тропа.
Доминик протянул к Веронике руку, призывая ее замолчать – среди пустынных холмов звуки разносятся на большие расстояния, – а сам продолжал следить за мужчинами в бинокль. Дойдя до середины склона, те свернули влево, и он чуть не потерял их из виду.
– Оставайся тут, – шепнул он Веронике.
– Нет, я с тобой.
Грей пошел наискосок вверх по склону, ища новое место для наблюдения, и услышал, что журналистка следует за ним.
– У меня нет времени тебя обучать, – буркнул он. – Ступай на всю стопу, постарайся равномерно распределять вес тела и, бога ради, ничего не пинай. Если я скажу остановиться, значит, остановишься и затихнешь.
– Хорошо.
Грей продолжил подъем. Трое мужчин огибали холм по горизонтальной тропе, пока не добрались до его восточной стороны. Туристы туда не ходили, потому что руин там почти не было. Группа остановилась у основания полуразрушенной башни. Грею видно было, как Стефан достал маленький электронный приборчик, навел его на куст, тот отъехал в сторону и показалась металлическая ручка. Стефан потянул за ее, и державшаяся на петлях крышка люка открылась.
– Офигеть, – пробормотал Грей.
Стефан придержал дверцу для своих спутников в белых халатах, и те спустились в глубь холма. Фальшивый куст вернулся на место. Вероника потянула Доминика за рукав.
– Что там такое?
Грей опустил бинокль. Он только что обнаружил лабораторию.
В Музее естественной истории Натуркунде, в чистом подвальном кафе для ученых и стажеров, Виктор сидел напротив профессора Гюнтера Кранца, который переживал из-за размера здешних стульев. Похоже, Кранц, и сам довольно высокий, никак не мог освоиться с габаритами Радека, чьи широкие плечи и огромное тело привлекали к себе внимание даже в Германии.
Кроме них, в кафе по разным углам сидели и вели тихие разговоры еще две пары собеседников. Виктор ослабил галстук и сложил перед собой на столе крупные руки. Они с Кранцем уже представились друг другу, и Виктор задал первый вопрос.
Профессор Кранц огладил вандейковскую бородку. Своей худобой он напоминал Радеку тевтонского Авраама Линкольна. Голос немца звучал четко, по-английски он говорил превосходно, хоть и с сильным акцентом.
– Вопрос о том, поклонялись ли в Древнем Египте Нуну, или Ну, как его иногда называют, не так прост.
– Какой именно период мы обсуждаем? – уточнил Виктор.
– Назвать временной период тоже не так-то просто. Нун – это сущность, ja[8], идея, по меньшей мере такая же древняя, как «Тексты пирамид», которые относятся к двадцать четвертому веку до нашей эры, а ведь Нун почти наверняка старше. – Он задумчиво помолчал. – Насколько хорошо вы разбираетесь в египетской космогонии?
– Я знаком с мифом о сотворении мира и божествах огдоады, – сообщил Виктор. – Восемь изначальных небесных сил, в числе которых был и Нун, предшествовали сотворению мира.
– В основном мы знаем о Нуне из мифологии, связанной с «восьмеркой». – Кранц погрозил в воздухе пальцем, явно адресуя этот жест себе самому. – Но у нашего персонажа более сложная история, она выходит за пределы одной только огдоады. Разнообразные мифы о сотворении мира возникали в разных областях Древнего Египта; самые распространенные пришли из Мемфиса, Элефантины, Гермополиса Магна и Гелиополиса. Последний вариант наиболее привычен, он включает поклонение Ра, Осирису и Изиде.
– Классический пантеон.
Кранц кивнул.
– Общей для всех мифов о сотворении остается концепция Нуна. В версии из Гелиополиса он предстает «первозданной толщей безжизненных вод», из которой вырос курган ила. Он был монадой, которая, согласно «Текстам пирамид», «устало плавала в мрачной бесконечности Нуна». А потом на ильном кургане появился бог-творец Атум.
Виктор сдвинул темные брови.
– Очень похоже на библейский миф о сотворении. Первозданные воды хаоса, над которыми носился Дух Божий, создавая землю из воды. У Нуна были адепты среди верующих?
– Нун считался частью каждого божества, – почесал бородку профессор Кранц, – а каждое божество – его частью. Обобщенная фигура. Существовал ли отдельный культ Нуна? Насколько мне известно, нет.
– А особые ритуалы поклонения?
– В самых ранних записях рассказывается о подношениях Нуну и пиршествах в его честь, а в храмах Древнего Египта жрецы держали чашу со священной водой, олицетворяющей изначальные воды Нуна и вечную жизнь. В них жрецы проводили обряды очищения.
– Какие-то записи об этом сохранились?
– Боюсь, нам известно очень мало; либо жрецы заботились о секретности, либо история утрачена, а может, и то и другое.
