– Не могу решить, забавно это или тревожно.
Он полез в карман, вытащил блокнот и открыл на изображении медальона Аль-Мири. Хилтон вгляделась в него.
– Именно такого символа я никогда раньше не видела. Если не считать мумификации, фигура указывает на Нуна, что, я уверена, вам и без меня отлично известно.
– А мумификация? – спросил Виктор.
– По мере того, как создание мумий получало в Египте все более широкое распространение, оно глубже и глубже проникало в различные аспекты религии. Не удивлюсь, если существовали изображения Нуна, включающие элементы мумификации. Но я их не видела. – Она взяла в руки блокнот. – Однако, по-моему, это больше, чем просто изображение Нуна. Для древних египтян мумия служила основным символом вечной жизни во плоти. Анкх символизировал дар жизни как таковой, для некоторых – жизнь души, но мумия была сохраненным на веки вечные телом, которое можно было видеть воочию. – Она провела по рисунку пальцем. – Вечные воды под ногами Нуна, золото, пальмовая ветвь, мумификация… это мощный символ физического бессмертия. И кое-что еще. Вы обратили внимание на синий прямоугольник внизу?
– Вечные воды, как вы только что сказали.
– Для абстрактной воды есть отдельный иероглиф. А этот символизирует озеро. Доктор Кранц мог не упомянуть об этом, поскольку не счел важным. – Она откинулась на спинку стула. – Где вы видели такой символ?
– Захур Аль-Мири Хаддара, человек, который меня нанял, носит такой медальон. Мы также подозреваем, что он стоит за болгарскими убийствами. Он является главой биотехнологической компании под названием «Новые клеточные технологии». Аль-Мири… – Виктор осекся, потому что лицо доктора Хилтон побледнело.
Она сглотнула.
– Помните, я говорила, что за все время моей работы в музее с вопросами про Нуна ко мне до вас обращался всего один человек? Это как раз он и был. Молодой биолог, владелец компании, специализирующейся на геронтологических изысканиях. Как называлась фирма, я не помню, вроде бы там фигурировала его фамилия, но точно не уверена. Потом несколько лет назад я прочла в каирской газете статью про «Новые клеточные технологии», и там упоминалось, что теперь компания Аль-Мири называется именно так.
– О чем была статья? – спросил Виктор.
– Об археологических раскопках. – Хилтон в раздумье помолчала. – Аль-Мири был одержим египетским мифом о бессмертии. Я пыталась переключить его на Осириса, но он не заинтересовался, посчитал чепухой. Ему хотелось знать про Нуна и мифы о предвечных водах. На самом деле это он навел меня на связь между алхимиками и утраченным оазисом. Аль-Мири нашел старые дневники тех времен, когда в Египте побывал один из алхимиков, вроде бы граф Сен-Жермен. Он фиксировал на бумаге свое путешествие в Западную пустыню и был уверен, что у легенд про эликсир жизни есть фактическая база, которую он собирался найти.
Виктор навалился на стол, сведя брови к переносице. Сейчас он очень напоминал ястреба.
– Когда Аль-Мири с вами встречался?
– Он приходил ко мне два или три раза десять лет назад, когда я только начинала тут работать. В статье, которую я упоминала, было написано, что компания наняла для поисков утраченного оазиса частных археологов, чтобы они проверили район, где обнаружились наскальные рисунки. Любопытно, но больше в газете об этом не было ни слова. Если честно, всякие идиотские экспедиции в пустыню тут затеваются постоянно.
– А после этого Аль-Мири еще приходил к вам?
– Я ничего больше о нем не слышала. Думаете, он причастен к этим кошмарным убийствам? Насколько я помню, он держался вежливо, если не считать некоторой одержимости.
Виктор убрал со столешницы широкие ладони, сложил руки на груди и уставился на изображение медальона, лежащее посреди стола, – грубый набросок, который странным образом передавал загадочность и величие Древнего Египта.
Вероника опять заснула. Грей задержался, чтобы взглянуть на ее гибкое нагое тело и рассыпавшиеся по спине светлые волосы, прежде чем выйти из отеля и прищуриться от слепящего утреннего египетского солнца.
В процессе пробежки ему приходилось лавировать в толпе и уклоняться от уличных торговцев, что вполне могло сойти за дополнительное упражнение. Были задействованы не только люди: перепрыгивая и огибая кучи мусора, лужи, трещины в асфальте и открытые люки, Грей вскоре почувствовал себя так, словно вернулся на тренировочную военную базу. На нем была надвинутая на глаза кепка и скрывающий лицо платок – как ради анонимности, так и для защиты от удушливой атмосферы. Покинув отель, Грей нарушил собственное правило, которое установил для их группы, но ему нужно было избавиться от тревог. В этом всегда помогали физические нагрузки, а беговую дорожку он терпеть не мог. Доминик мчался вперед до тех пор, пока недовольство собой, смущающие воспоминания о Нье, призрак насилия и страха в конце концов не отступили, лягаясь и крича, на задний план.
