— Надо, Валентина, надо. Мне нужно во всем разобраться. То есть твой отец мог подсунуть мне Тамару и единственной причиной, по которой он не подсунул Тамару, а подсунул тебя являлась твоя невинность?
— Наверно… я знаю только эту причину. Другой не знаю. И Тамара сетовала на то, что она не девственница и вам не подходит.
— Хорошо. — кивает Харинов. — Отлично. Скажи, вы только это обсуждали, или было что-то еще?
— Только это… хотя нет! — вспоминаю я наш разговор с сестрой. — Было еще кое-что, но… это так, не важно.
— Что было? — вцепляется в мои слова Харитонов. — Важно все, дорогая, рассказывай.
— Ну… в общем… мне так стыдно! — готова я провалиться сквозь снег.
— Как же мне с тобой тяжело, Валентина! — выходит из себя Харитонов. — Мне из тебя слова клещами выдирать?
— Она советовала мне… родить от вас.
Харитонов аж сбивается с шага, и тяжело опирается на трость.
— Вот как? — похоже он вообще такого не ожидал. — Еще что-то было?
— Больше ничего не было, Константин Романович.
Он кивает мне в сторону дома. Я рада, что он решил вернуться, ведь вижу, что ему совсем плохо с ногой.
Уже около ворот он останавливает меня и интересуется:
— А ты бы родила мне?
ВАЛЕНТИНА
— Идем ужинать, госпожа! — зовет меня Ибрагим. — Или тебе сюда принести?
Я поднимаю взгляд на помощника мужа, но он смотрит в окно на темный лес.
— Это меня Харитонов позвал? — уточняю я.
— Да, он.
— Я спущусь. — киваю я.
Не очень-то весело сидеть в спальне, и ужинать там же.
Смотрюсь в зеркало. Поправляю волосы. Я заметила, что на туалетном столике имеется дорогая брендовая декоративная косметика, но, краситься для ужина, это через чур. От нечего делать я разглядывала ее, и даже распаковала, но нет.
Спускаюсь.
Стол накрыт в гостиной. Хорошие порции стейков, овощи на гриле, салаты, закуски, напитки.
Верхнее освещение выключено, свет дает огонь в камине и свечи. Но даже при этом призрачном смутном свете я могу разглядеть насколько Харитонов бледен!
Супруг мрачно ужинает. На лбу его, прочертилась морщинка, которой раньше я не замечала. Над ней выступили капельки пота.
— Как вы себя чувствуете? — спрашиваю я на свой страх и риск.
А ну сейчас как взбесится, как нарычит…
— Не плохо, Валентина. — врет мне супруг. — Ужинай.
Я очень голодна. Мясо вкусное, овощи хрустят, салаты, сок, все на высшем уровне. Интересно, это Ибрагим так вкусно готовит, или им из ресторана привозят?
— Константин… Романович… — поев, и набравшись смелости, начинаю я. — У вас нога болит, да?
— Нет! — как зыркнет на меня муж.
Но я же вижу, что да!
Он обычно весел, даже сегодня с утра был. Многословен. А сейчас просто мрачнее тучи и белее снега.
— Может, доктора вашего вызвать? — никак не угомонюсь я.
Муж насупливается.
— Вам бы в кресле передвигаться… — воодушевленно несет меня. — Это же не на всю жизнь, нога заживет и…
— Валентина! — строго обрывает меня супруг. — Я смотрю, ты поужинала?
— Да, все было вкусно, благодарю.
— Вот и иди в спальню! — выгоняет меня Харитонов.
ВАЛЕНТИНА
— Госпожа. — стучится в дверь Ибрагим.
Поднимаю голову. Мне было очень неприятно, когда Харитонов просто выгнал меня, ведь я ему только хорошего желала. Ну, на что я вообще рассчитывала?
— Господин велел передать тебе книги!
Ибрагим заносит несколько пакетов из знаменитого книжного магазина.
Мое настроение тут же поднимается.
Ибрагим уходит, а я начинаю рыться в этих сокровищах.
Ух ты, тут все такое интересное, многообещающее. Вот, психологию можно почитать. Узнать, как обращаться с упрямыми мужьями! Любовные романы тоже есть.
Все лучше читать, чем дуться на мужа, а если он без ноги останется из-за своего ослиного упрямства, то и поделом ему!
Читаю до поздней ночи. Супруг в спальню так и не заявляется.
Выключаю свет, ложусь спать.
Через некоторое время, сквозь сон, чувствую, как рядом со мной ложиться Харитонов.
Я уже привыкла спать рядом с ним. Вроде ничего плохо он мне не делает, поэтому я засыпаю дальше.
А вот Харитонов, нет. Он вертится и крутится, будто под ним не ортопедический матрас, а раскаленная сковородка. Сквозь сон я чувствую его тяжелые вздохи, сбившееся дыхание, чувствую, что он никак не может найти комфортную позу для сна.
Сон как рукой снимает.
Я поднимаюсь и в темноте пытаюсь разглядеть беспокойного супруга.
Нечто в его позе заставляет меня поскорее зажечь ночник.
— Ох, Константин Романович! — пугаюсь я.
Муж бледный, в холодном поту. Не то что, бледный, а уже серый.
Я тянусь прикоснуться к его лбу. Мне страшно, будто он за этот жест может ударить меня, или укусить, как зверь. Но все же перебарываю себя и впервые сама, по своей воле прикасаюсь к нему.
Его лоб пылает.
Сомнений не остается.
Нужно срочно спасать этого идиота!
— Спи, спи… — словно в бреду повторяет Харитонов.
Губы у него при этом пересохшие и потрескавшиеся.
— Ага, спи! — ворчу я, стремительно скидывая с себя шелковую ночнушку, и переодеваясь в джинсы и в футболку. — А на утро вдовой проснусь, да!
